Книга Никто не узнает, страница 13 – Юлия Амусина

Бросив на него взгляд, полный неприкрытого сожаления и зависти, я выбираюсь из постели, иду на звук и нахожу свой телефон в груде наших разбросанных вещей. Да, кажется, начинали мы вчера именно с гостиной. Нет, все-таки с прихожей, тоскливо думаю я, со своего места заметив валяющиеся как зря туфли. Не глядя на экран, прикладываю айфон к уху.

Папа. Мне приходится выслушать весь необходимый набор возмущенных упреков, прежде чем до меня доходит, что я так и не предупредила его вчера о своих планах, весь вечер они с Татьяной ждали меня дома, пытаясь дозвониться, но я не брала телефон. Лишь около часа ночи трубку поднял Феликс, он и успокоил папу, сообщив, что со мной все в порядке.

— Пап, мне уже не пять лет. Где еще я могла быть, если не с Филом? — пытаюсь вразумить отца, но ничего не выходит. Папа злится, и чувствуется, что быстро он точно не отойдет. Придется каяться и посыпать голову пеплом. Черт, в копилку моих проблем вновь прибыло…

— Нел, ты где? — слышу оклик из спальни.

— В Караганде, — бурчу себе под нос, недовольная тем, что Феликс не сообщил мне о разговоре с папой. Миновав спальню, захожу в ванную, возвращаю себе человеческий вид. После принимаюсь собирать разбросанные по полу вещи.

— Нел, ты что, уходишь? — из комнаты выбирается Феликс, завернутый в простынь.

— Да. Папа злится, что я не брала трубку. Мог бы и рассказать о том, что он звонил.

— Чееерт, прости, я и сам позабыл об этом.

— Вот поэтому я уезжаю и буду весь день напролет изображать из себя примерную дочь, пока он не сменит гнев на милость. А ты тренируй память, дорогой.

— Нел, да подожди… Давай я ему позвоню, извинюсь, а? Ну куда ты едешь, сегодня же выходной. Можно валяться и постели и…

— Объясняться с папой, — сурово отрезаю я, натягивая через голову помятое платье. Феликс разочарованно стонет, я хватаю сумку и, поцеловав его на прощание, иду к двери.

— Нель, попробуй вернуться, — бросает он мне вслед, и я, обернувшись, машу ему ручкой.

Запрыгнув в машину, завожу двигатель, попутно вызывая на экран голосовую почту. Пара бессвязных сообщений от Акулины, которая явно была пьяна, папин приказ немедленно перезвонить, пока он не отправил на мои поиски охрану, и на этом все. Вздыхаю, убираю телефон. Мельком покосившись в зеркало заднего вида, едва не выпускаю руль, только теперь подумав о том, что, собираясь в спешке, не наложила макияж и даже не расчесалась толком. А дома, между прочим, теперь торчит этот невозможный тип… Марк.Да, именно Марк. Нет, я не позволю этому кретину увидеть себя в таком ужасном виде, еще чего.

Притормозив у обочины, достаю объемную косметичку, раскладываю перед собой извлеченное из бардачка зеркало и принимаюсь наводить поверхностный марафет. Конечно, результат совсем не такой блестящий, как хотелось бы, однако теперь у сводного братца не будет возможности позлословить.

Расчесываюсь, всеми силами пытаясь придать волосам эффект укладки, но они все равно некрасиво торчат в стороны, словно меня ударило током. Черт бы их побрал…

Завожу машину и продолжаю путь к отчему дому. Когда я, въехав на территорию, аккуратно паркуюсь на своем привычном месте, папиного автомобиля уже не видно. Бросаю взгляд на часы: скорее всего, он уехал в город. Мы разминулись минут на десять–пятнадцать, не больше. Покосившись на свое отражение в панорамном зеркале, приглаживаю выбившуюся прядь волос и выбираюсь наружу. Отточенной походкой от бедра направляюсь к дому, вхожу и сразу же натыкаюсь на Марка, который неторопливо спускается с лестницы. Выглядит так, словно находится на отдыхе в дорогом отеле, где только и требуется получать удовольствие от самого процесса.