Книга Никто не узнает, страница 115 – Юлия Амусина

— Давай заключим перемирие, — негромко говорит мне он, и я киваю, завороженная, не отрываясь от его гипнотизирующих глаз, понимая, что могу простить ему что угодно, любые слова, сказанные намеренно или в запале, лишь бы он оставался рядом… со мной.

Марк наклоняется ко мне, обхватывает мое лицо пальцами, трогает губы, приоткрывая их, и целует, скользит языком по моему языку. Неосознанно тянусь к нему навстречу. Пока он со мной, почему-то отступает страх, и мне плевать, что там будет с нами дальше. Есть только здесь и сейчас, его губы на моих губах, руки, скользящие по разгоряченной коже, так волнующе и очень приятно…

— Ты знаешь, что тебя трудно вытерпеть? — шепчет он мне и снова целует.

— Знаю. Тебя тоже…

— Но ты терпишь, — не отрываясь от моих губ, он принимается стаскивать с меня одежду, — потому что у тебя нет выбора. Боишься… получить еще одного шантажиста уже в моем лице. Ты из-за этого терпишь, да, малыш?

— Нет, — срывается с губ легким стоном, но его не удовлетворяет мой односложный ответ:

— Тогда почему?

— Потому что ты мне нужен, — сама не понимаю, что я ему несу, говорю то, что приходит в голову, желание дорваться до него делает меня смелой и безрассудной, но Марк цепляется за мою фразу:

— Я тебе нужен?

— Нужен… очень нужен, — веду губами по его скуле, сжимаю пальцы вокруг его шеи, снова возвращаюсь к губам, и он тесно прижимает меня к себе, словно намереваясь раздавить, только мне совсем не больно. Его ладони сминают мою грудь, пальцы рисуют круги вокруг напряженных сосков. Он отрывается от моих губ, только чтобы взглянуть на меня, посмотреть в мои глаза, затуманенные страстью, и перевести взгляд ниже, к обнаженной груди с бесстыдно торчащими сосками. Не отрывая от меня взгляда, дергает свою рубашку и принимается расстегивать ремень, слишком медленно, невыносимо, но так пленительно…

Я не в силах отвести от него взгляда, мне слишком нравится смотреть на него, на то, как обнажается его кожа, которой хочется касаться снова и снова.

Сглотнув, пододвигаюсь к нему ближе, чтобы помочь снять одежду, но он ловит меня за запястье, удерживая от действий, и сминает губами мои губы жадным поцелуем, проникая в рот языком, вновь принимаясь терзать ладонями мою грудь, а затем опрокидывает на спину.

— Проклятье… — резко выдыхает Марк, подтягивая меня к себе и забрасывая мои ноги на свои бедра. — За что ты мне, малыш? Я в жизни столько не грешил…

— Я бы сказала то же самое, если бы… — сбиваюсь на стон сквозь стиснутые зубы, откидываю назад голову, чувствуя, как он толкается в меня, наполняет собой до предела, и все слова теряют смысл, выветриваются из моих мыслей за ненадобностью. Меня больше нет, я вся с ним, и это воспринимается до безрассудного правильным — то, что мы делаем, наше обоюдное влечение друг к другу, все, что мне уже довелось вынести по его вине. Без него было бы не в пример легче, но я без него не хочу.

И не смогу. Меня будто переклинило на нем, и это страшно, это просто какое-то безумие, от которого кружит голову, и сердце сжимается в преддверии долгого полета без страховки куда-то глубоко вниз…

На дно. Туда, где будем только мы вдвоем, где не останется ничего от моей настоящей жизни, где я по собственному желанию стану другой, а он сделает меня либо несчастной, либо запредельно счастливой.