Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 70 – Татьяна Михаль

— Ну, Гайдар, – прошептала я. – Чёрт, всё-таки это было эффектно, признаю.

И тут же одёрнула себя, мне нельзя поддаваться, это всего лишь цветы.

Но розы были прекрасны.

* * *

Следующий день начался спокойно. Папенька уехал по делам к партнёрам обсуждать алмазный гарнитур для невесты Белозёрского. Пелагея командовала на кухне, руководя процессом варки варенья. Лизавета сидела в своей новой розовой комнате и, кажется, медитировала на розочки. А я устроилась в гостиной с книгой Пирогова.

И тут раздался страшный грохот, а следом крик.

Я вскочила и бросилась на звук. В коридоре, у подножия лестницы, лежал дворецкий Фёдор. Лицо было искажено от боли, его левая рука вывернута под неестественным углом, а правая нога сильно подвернута.

— Что случилось? – проговорила я, опускаясь рядом с ним на колени.

— Поскользнулся, – простонал он. – Масло... или вода... не знаю... Умоляю! Пошлите за доктором!

— Лежите спокойно. Пелагея! Живо несите чистые тряпки! Две длинные доски! Фёдор, вы меня слышите, сейчас я вам помогу…

* * *

Мужики перенесли стонущего Фёдора в его комнату. Когда я приступила к работе, Федя смотрел на меня с ужасом, будто я была палачом и собиралась рубить ему голову, в его случае, руки и ноги.

Я быстро осмотрела его. Локоть, чёрт побери, закрытый перелом. Кости сместились, но кожу не прорвали. Хоть это хорошо.

Так, а на ноге у него сильный ушиб с возможной трещиной. Нужна фиксация.

— Значит так, – заговорила строго, обращаясь к сбежавшейся челяди. – Мне нужны две ровные доски длиной от плеча до кисти, чистые тряпки. Бинты, если есть, если нет, то подойдут полосы ткани. Ещё холодная вода и лёд. Если льда нету, то воды из колодца.

Сама сделаю ему ледяной компресс.

Все стояли и смотрели на меня в полном недоумении.

— Ну?! Быстро! Одна нога здесь, другая там! – рявкнула я.

Челядь бросилась исполнять. Никогда не видела, чтобы люди так быстро бегали.

Через десять минут у меня было всё необходимое. Я вымыла руки огненной водицей.

— Фёдор, будет больно, – предупредила мужчину. – Но я должна вправить локоть, прежде чем зафиксировать. Терпите.

— Б-барышня… М-может, не надо? – проблеял он, лелея свою руку.

— Надо, Федя. Надо.

Потом велела ему закусить тряпку и приступила. Фёдор зажмурился. Я нащупала смещение, сделала глубокий вдох и резким, но точным движением вправила сустав.

Дворецкий дёрнулся, взвыл, но тряпка заглушила крик.

Я быстро наложила шины – доски прижали руку с двух сторон, зафиксировали локоть в неподвижном положении. Туго перебинтовала. Потом занялась его ногой.

— Здесь будет попроще, – проговорила я. – Нога ушиблена, возможно, с трещиной. Нужен холод и тугая повязка. И покой.

Я наложила на ногу холодный компресс, пришлось обернуть тряпкой кусок льда, который нашёлся в погребе, и туго забинтовала. Фёдор лежал и смотрел на меня то ли с уважением, то ли с ужасом.

— Ну? Так лучше? – спросила его с улыбкой.

— Простите, барышня, – прошептал он. – Я был не прав. Не думал, что вы разбираетесь в лекарстве.

— Разбираюсь. А теперь лежите спокойно, сейчас я принесу обезболивающее.

— Обез... чего?

— Лекарство от боли, – пояснила я и пошла на кухню.

Там кипела работа. Пелагея с двумя горничными варила розовое варенье. Увидев меня, они замерли.

— Мне нужны травы, – произнесла я. – Кора ивы, ромашка и мята. Есть?