Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 69 – Татьяна Михаль

— Папенька, – перебила его, – если я и в обмороке, то от его... идиотизма. Так и напишу.

— Марья!

— Ладно-ладно, напишу, что впечатлена его щедростью.

— Добавь, что ты счастлива, – потребовал папенька. – И ждёшь встречи с ним.

Ага, разбежалась. И пошла в дом.

За моей спиной папенька склонился над горшками с розами и начал прикидывать, сколько можно было бы заработать, если бы эти розы не были подарком, а товаром. Я слышала, как он бормочет: — Три куста «Императрицы»... это по двести рублей за куст... итого шестьсот... «Чёрный принц» – четыреста, не меньше... «Дамасская» сейчас по пятьсот... Боже, это же целое состояние!

В своей комнате я села за стол, обмакнула перо в чернильницу и задумалась над письмом Гайдару.

* * *

Письмо я так и не написала, но я честно пыталась, а слова не приходили. Не умею я льстить.

Тяжко вздохнула, взяла маленький листок бумаги и написала всего три слова: «Спасибо за цветы. М.»

Потом сложила записку пополам, запечатала сургучом и отдала служанке со словами:

— Передай горцам. Это мой ответ князю за цветы.

Она кивнула и убежала.

Я снова вышла во двор и покачала головой.

Роз было очень много и от них стало очень сильно пахнуть. Воздух пропитался их ароматом, и я чихнула. Ну вот, не хватало заработать аллергию на розы.

— Барышня, – окликнула меня Пелагея, заметив меня, – а вы знаете, что из роз можно сварить варенье?

— Что? – не сразу догнала я.

— Варенье, говорю. Из роз, оно будет очень вкусное. А ещё можно немного масла сделать. Хорошее средство для женской красоты, можно и в воду капать и умываться ею.

Я уставилась на неё и широко распахнула глаза.

Но почему я сама об этом не догадалась?!

— Пелагея Степановна, – произнесла я с улыбкой, – да ты гений!

— Я? – опешила она.

— Да-да, ты. Это же решение! Папенька! – заорала я, возвращаясь обратно в дом. – Папенька-а-а!

Арсений Петрович вышел из кабинета и воскликнул:

— Что опять?!

— Всё хорошо! Мы спасём розы!

Он непонимающе уставился на меня.

— О чём ты?

— Слушай, часть мы пустим на варенье, а часть – на розовое масло! Не все цветы пойдут в утиль! Будет и польза, и красота, и вкус!

Папенька задумался всего на миг, а потом его лицо просветлело. И вдруг расхохотался.

— Варенье и масло! – выдохнул он сквозь смех. – Ну, Марья, ну, дочка! Узнаю свою кровь!

— О, нет, это Пелагея предложила, – сдала я её.

Он вздохнул, чуть посетовал, что не моя идея, но потом крикнул её:

— Пелагея!

— Слушаю, барин!

— Ты – молодец, что подкинула мысль по поводу роз. Хвалю. Бери девок и за дело. Лучшие розы пусть идут на варенье, а остальное на масло. Для приличия оставьте один букет. И скажи Фёдору, чтобы записал расход сахара в отдельную книгу. Это, в конце концов, приданое. Значит, должны быть учтены все траты.

— Какое приданое? – не поняла я.

— Твоё! – отрезал он. – Князь тратит на тебя деньги, а мы тратим на него сахар. Всё честно.

Я закатила глаза, логики не особо поняла, но спорить не стала. Пусть записывает. Лишь бы не кричал про удар.

А розы в горшках садовник пересадил в сад. Теперь вдоль дорожек росли роскошные кусты, а два самых пушистых куста, усыпанных алыми цветами, садовник поставил в больших керамических горшках прямо у входа в дом. Получилось очень красиво. Когда я вышла на крыльцо и увидела эти розы, у меня на секунду перехватило дыхание.