Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 44 – Татьяна Михаль

Дворецкий выронил поднос, который держал в руках. Поднос покатился по ступенькам, звеня на весь двор.

Горничная в белом переднике ахнула и перекрестилась. Поварёнок, выглянувший из кухонного окна, вытаращил глаза и закричал:

— Горцы приехали! Барин! Ба-а-арин!

Сам Арсений Петрович Зорин вышел на крыльцо и замер с открытым ртом.

И я его внимательно рассмотрела.

Это был мужчина пятидесяти лет, крепкий и широкоплечий. К счастью, без бороды и усов и гладко выбрит. И одет он был в добротный сюртук из тёмно-синего сукна, при часах на золотой цепочке, перстне с крупным рубином на указательном пальце.

Лицо у него было хорошее, но сейчас на этом лице читалось откровенное изумление.

— Марья? – произнёс он, увидев меня. – Это что такое делается-то?

— Папенька! – воскликнула я, стараясь изобразить радость неземную, надеюсь, получилось. Я выпрыгнула из кареты. – Я вернулась! Я дома!

— Я вижу, что вернулась, – проговорил он. – Но кто с тобой?

— Это князь Гайдар Бекович Черкасский, – пробормотала я. – Он нас спас от разбойников, и приютил, а теперь... Ох, он хочет серьёзно с вами поговорить.

Арсений Петрович перевёл взгляд на Гайдара.

Я прямо видела, как в его голове щёлкают счёты. Купец первой гильдии, привыкший оценивать людей с первого взгляда, мгновенно считал и черкеску дорогого сукна, серебряные газыри, и породу коня, да и выправку горца.

Губы его дрогнули. Он явно не мог решить, то ли радоваться, что дочь жива, то ли немедленно начать торговаться.

— Что ж, – произнёс он, – коли разговор есть серьёзный, то добро пожаловать в дом Зориных, князь. Гостем будете.

Гайдар спешился и подошёл к купцу.

Его люди остались во дворе, они спешились, но держались настороженно, привычно оглядывая пространство. Я видела, как местная челядь жмётся к стенам, не зная, чего ожидать от этих вооружённых дикарей.

— Благодарю, Арсений Петрович, – произнёс Гайдар, и голос его прозвучал неожиданно вежливо. Даже акцент стал мягче. – Я рад, что ваша дочь наконец дома. Она очень по вам скучала.

— Скучала? – удивился папенька и странно покосился на меня. – Маруся, неужель я не ослышался, и ты скучала?

Ого, какие откровения. А Маруся эгоистка была.

— Страшно соскучилась, – подтвердила я. – Особенно сильно соскучилась, когда с лошади падала.

— С лошади?! – ужаснулся отец.

— Долгая история, папенька. Может, сначала в дом? С дороги бы умыться, да поесть...

— Да-да, конечно! – захлопотал он и замахал руками на челядь. – Фёдор! Живо комнаты гостям, да самые лучшие! Скатерть в столовую и достаём парадный сервиз! Обед на двадцать персон! Быстро-быстро! Чего встали и рты раскрыли!

Дворецкий Фёдор метнулся исполнять.

Горничные забегали, как муравьи.

Дом ожил, загудел и зазвенел посудой.

Но тут Гайдар попросил Арсения Петровича чуть задержаться, что подарить ему коня.

Купец обалдел.

Один из людей князя подвёл арабского скакуна. Конь был... ну, я даже слов не могу подобрать. Это истинно целое состояние на четырёх ногах.

Арсений Петрович, увидев скакуна, замер и глаза его радостно загорелись. Он обошёл коня по кругу, потрогал сбрую, заглянул в зубы – чисто профессионально и по-купечески, и крякнул.

— Это арабский!

— Лучшие конюшни Черкасских, – ответил Гайдар. – Дар вам в знак моего уважения.

— Уважения, значит... – хмыкнул папенька.