Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 43 – Татьяна Михаль

Что ж, она не просто красивая, храбрая и умная. Она – верная. Марья готова жертвовать собой ради тех, кто ей дорог, а это очень важное качество жены князя и матери его детей.

— Ты правда исполнишь любую мою просьбу? – спросил её.

— Да, – ответила она, глядя мне прямо в глаза.

И я решил.

И при всех объявил её своей невестой, чтобы никто не усомнился, что она – лучший выбор для меня и всего аула.

Она была в ярости и закричала: «В смысле невеста?!»

Марья сверкала глазами и, кажется, готова была меня убить, но я видел, что за этой яростью скрывалась и растерянность. Она не ожидала, явно думала, что я попрошу что-то другое, а я попросил – её.

И теперь она моя невеста.

Я стоял у окна своего дома и смотрел на горы.

Солнце садилось, заливая вершины рыжим золотом, такого же цвета, как и её волосы, и я думал о ней.

Марья была как огонь, и как хорошая, гордая и норовистая кобыла, которую предстоит укротить.

Но укротить не значит сломать, а завоевать доверие. Добиться, чтобы она пошла за мной не из страха, а по своей воле. Чтобы признала во мне хозяина и мужа, не потому что я сильнее и умнее, а потому, что я достоин её.

Это будет трудно. Уверен, она будет брыкаться, кусаться, сбрасывать меня и убегать, но я справлюсь.

А дети у нас получатся – сильные и красивые.

Я усмехнулся.

Завтра она, конечно, будет снова злиться, спорить и требовать, чтобы я отменил помолвку. Она ещё не понимает, что это – судьба. Наша встреча была предопределена, ведь она спасла меня для того, чтобы стать моей женой.

Но ничего, я умею и укрощать, и ждать.

А пока пусть злится. Мне даже нравится, когда она злится. У неё в этот момент глаза горят, как два изумруда.

Моя огненная Марья.

* * *

— МАРЬЯ —

Дом Зориных стоял на главной улице Пятигорска, которая вела от целебных источников к городскому саду.

Въезд во двор охраняли кованые ворота с фамилией и вензелями «Зорины». За воротами открывался просторный двор, мощёный камнем и садом, где росли розы, жасмин и прочие цветущие кусты.

Короче это был не просто домик, а двухэтажный, каменный особняк с огромными окнами.

Широкая парадная лестница вела к массивной двери с бронзовыми ручками в виде оскалившихся львиных голов.

По бокам от лестницы стояли кадки с пальмами, а они в Пятигорске расти никак не могли, но росли, потому что купец первой гильдии Зорин Арсений Петрович мог себе позволить всё, включая собственного садовника, который эти пальмы холил и лелеял.

— Ура, – прошептала я, когда карета въехала в ворота. – Цивилизация!

Пелагея, сидевшая рядом, перекрестилась и заплакала от счастья. Лизавета, которая всю дорогу читала молитвы, даже оторвалась от сего действия и выглянула в окно.

Никодим Силыч, ехавший в отдельном экипаже, уже, кажется, предвкушал горячий обед и доктора, который пропишет ему что-нибудь от мигрени.

А за нашими каретами, поднимая пыль на всю улицу, ехали горцы. Ооооочень много горцев, вооружённых до зубов, ещё и в парадных черкесках.

Впереди, на вороном коне, – Гайдар. Прямой, гордый, с непроницаемым лицом. За ним следовал Исмаил и все люди. Все были серьёзные, при оружии, ну просто крутые перцы, круче только яйца.

Как будто не свататься приехали, а брать крепость врага.

Когда эта процессия втянулась во двор, челядь Зориных высыпала на крыльцо и замерла.