Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 37 – Татьяна Михаль

Зарема дёрнула коня в сторону, и мы понеслись к обрыву.

Я увидела это не сразу, потому что лежала лицом вниз, и обзор был ограничен. Но когда подняла голову, то обомлела.

Впереди была глубокая пропасть с отвесными скальными стенами, уходящими куда-то в бездну. А за пропастью простиралась ровная скальная площадка. Но чтобы туда попасть, нужно было перепрыгнуть, а расстояние...

— Мы же упадём! – заорала я. – Зарема-а-а! Там не перепрыгнуть! Слишком далеко!

— Просто держись! – рявкнула она. – И молчи!

Я замолчала. Вцепилась в её ногу и седло, даже в гриву коня, короче во всё, до чего могла дотянуться.

Разбойники были уже совсем близко, я слышала их дыхание, и хрип их лошадей.

Один почти поравнялся с нами. Я видела его искажённое, злое и торжествующее лицо.

— Попалась, рыжая! – заорал он, протягивая руку, чтобы схватить меня за волосы.

И тут конь Заремы прыгнул.

Это было... Чёрт побери! Это вообще не передать словами!

Мир как будто замер и всё исчезло. Осталось только чувство полёта, а под нами простёрлась страшная, уходящая вниз на километры пропасть. Я видела камни на дне, белую пену горной реки, змеёй, извивающейся между скал.

И заорала от ужаса.

И в этот самый момент конь приземлился.

Удар был такой силы, что я едва не откусила себе язык и свалилась на землю. Но Зарема удержала меня, схватила за шиворот рубашки и дёрнула обратно. Конь всхрапнул, переступил копытами, но устоял. Мы были на другой стороне.

— Получилось! – выдохнула я. – Твою мать, у тебя получилось!

Зарема осадила коня и обернулась. Я, всё ещё лёжа поперёк седла, тоже повернула голову.

И увидела то, что никогда не забуду.

Разбойники не смогли остановиться. Их кони, менее сильные и тренированные, затормозили перед обрывом. Половина всадников всё-таки успела осадить, они метались по краю пропасти, яростно ругаясь.

Но вот другая половина...

Они полетели вниз.

Кони страшно заржали и этот звук я буду помнить до конца жизни. Люди закричали и крики эти были ещё страшнее.

Они падали, кувыркаясь, ударяясь о скалы, исчезая в белой пене реки далеко внизу. Сколько их было, я не считала, просто смотрела, замерев, и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Зарема зло расхохоталась. Это был смех воина, победившего в бою. Жестокий, горький и торжествующий.

— Что, хотели нас взять?! – крикнула она. – Получили?!

Оставшиеся на той стороне разбойники орали нам вслед проклятия. Они обещали содрать с нас кожу живьём, вырвать волосы и скормить наши глаза и языки собакам.

Я не слушала, а лишь смотрела в пропасть, где только что исчезли люди, пусть и враги, но люди, и чувствовала, как меня трясёт.

— Поехали, – хмыкнула Зарема. – Надо возвращаться. Сделаем круг через восточный перевал. Там дольше, но безопасно. Эти уже не догонят.

Она помогла мне сесть нормально, и я теперь сидела сзади неё, обхватив её за талию. У меня всё ещё дрожали руки.

— Как ты это смогла? – спросила у неё, когда мы поскакали в обход. – Откуда ты знала, что твой конь перепрыгнет?

— Мы с ним часто это делаем, – ответила она спокойно, даже буднично. – Мой конь свирепый, очень сильный и прыгучий. Он и большие расстояния перепрыгнет. Я переживала только за твой вес.

— Что?

— Что непонятно? Твой вес, – повторила она. – Я боялась, что ты окажешься слишком тяжёлой и из-за тебя мы полетим вниз.