Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 226 – Татьяна Михаль

Организовывать праздники и свадьбы. И это, оказывается, тоже моя обязанность!

Принимать гостей (всех, кто приезжает в аул с визитом, а их, поверьте, немало);

И, самое главное, рожать наследников.

Вот тут я и взорвалась, и устроила Гайдару сцену, которую он до сих пор вспоминает с содроганием. Я кричала ему про «равноправие», «свободу личности» и «почему ты не сказал мне об этом раньше, ты, горец недоделанный?!».

Гайдар пытался меня успокоить, но я была неумолима.

— Ты знала, что я люблю медицину! – кричала я. – Ты знал, что я хочу учиться! Почему ты не сказал, что я должна буду ещё и за всеми этими тётками следить?!

— Я думал, ты знаешь, – пробормотал он.

— Как я могла знать?! Я не знаю этих ваших матриархальных заморочек!

— Марья...

— Что «Марья»?! Что «Марья»?! Я хочу лечить людей, а не разбирать ссоры между твоими тётками!

В итоге я, конечно, смирилась. Уже, всё-таки замужем, чего теперь кулаками махать? Тем более что Гайдар пообещал помочь. И слово сдержал, он нанял мне помощницу, тётушку Фатиму, которая взяла на себя большую часть «женских дел», а я, как могла, вникала.

Но совмещать обязанности княгини и учёбу оказалось трудно.

Туда-обратно не наездишься. Петербург – это вам не Пятигорск, куда можно за день добраться. Это несколько недель пути, и дорога опасная, разбойники и прочие радости.

Гайдар, надо отдать ему должное, согласен был жить на два дома. То есть я живу в Петербурге и учусь, а он – туда-сюда носится, как бешеный челнок. То в горы, к своим делам, то в Петербург, ко мне.

Я долго ругалась. Кричала, что так нельзя, что это не жизнь, а сплошная дорога, что он себя изведёт этими переездами и очень быстро сделает меня вдовой. А он только улыбался и говорил: — Марья, я горец. Для меня дорога – это жизнь. И потом, я же не могу тебя одну надолго оставить.

В итоге решение предложил Склифосовский.

Николай Васильевич, дай бог ему здоровья, оказался человеком прогрессивным. Он опередил время, предложив мне заочное обучение!

— Марья Арсеньевна, а что, если вы перейдёте на удалённое обучение?

В то время такого не было, то есть вообще. Но для меня сделали исключение. Всё-таки женщина-врач в девятнадцатом веке – это что-то из области фантастики. Все всё равно думали, что я наиграюсь и брошу. А я вот не бросила.

Я согласилась. Училась заочно, приезжала в Петербург на сессии, сдавала экзамены и писала работы, и всё было хорошо.

А потом я узнала, что беременна.

И тут уже Гайдар встал на дыбы.

— Никакой больше учёбы, пока беременна! – заявил он, когда я сообщила ему новость. – Ты будешь отдыхать, хорошо кушать и думать о ребёнке.

Я была как взорвавшийся вулкан. Кричала, что беременность – это не болезнь, что я могу учиться, и не собираюсь сидеть дома и вышивать крестиком. Гайдар стоял на своём. Мы ругались три дня.

А потом снова пришёл на выручку Склифосовский.

— Пусть учится дистанционно, – предложил он. – Будете присылать мне работы по почте, я буду проверять. А когда родит, то вернётся к заочному обучению. Или так всё оставим.

Гайдар поскрипел зубами, но согласился. Я тоже. И вот так, с грехом пополам, я и училась. Сейчас пишу диссертацию «О хирургических методах лечения огнестрельных ранений брюшной полости». И параллельно воспитываю сына Карима.