Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 197 – Татьяна Михаль

— Ты чего? – спросила Зарема, заметив моё состояние.

— Ничего, – соврала я. – Просто... перья эти… пыль взметнули…

— Перья и пыль? – повторила Зарема и посмотрела на разодранную подушку. – Ты мне голову не дури. Тут пыли вообще нет. А перья до тебя даже не долетели. Так чего ревёшь?

Я рассмеялась и смех вышел дрожащим. Я вытерла лицо и сказала ей:

— Гайдар написал, что любит меня. И стихи тоже написал. Красивые такие…

Зарема помолчала, потом протянула руку.

— Покажешь? Можно? – попросила она.

Я отдала ей письмо, и она его прочитала.

— Ох, – выдохнула она. – Исмаилу далеко до князя, он вообще стихи не может писать. Поэзия точно не его лучшая сторона.

Я забрала письмо и стихи и спрятала в карман.

— Поэзия – это не главное, – проговорила я.

— А что главное? – спросила Зарема и скрестила руки на груди. – И что ты теперь будешь делать?

— Отвечу ему. И вообще, встретиться нам надо, да поговорить нормально.

— А замуж за него пойдёшь или нет? – спросила она.

Я помолчала.

— Прежде чем ответишь, хорошо подумай, – произнесла Зарема, и в её голосе послышалась серьёзность и лёгкая угроза. – Ты такого мужчину, как наш князь, никогда больше не встретишь. А ещё я тебя за него побью. Я могу, ты знаешь.

Я улыбнулась и кивнула. Зарема права, такого как Гайдар не найти. И я это понимала.

— Вот поговорю с ним, и тогда сразу видно будет, – произнесла я не очень уверенно.

— Какая же ты зараза! – рявкнула Зарема, потом схватила разодранную подушку и бросила её в меня, но я увернулась. Подушка шлёпнулась о стену.

— Тебе придётся заплатить за подушку, – хмыкнула я.

— Опять платить... – загрустила Зарема. – У меня уже почти все деньги кончились.

— Тогда напиши Исмаилу, – предложила я. – Пусть он заплатит за подушку. Всё-таки это ты его представила на её месте.

Зарема надула губы.

— Лучше я работать пойду, – пробурчала она. – Я тут объявление нашла. Одна дама ищет женщину-елохрани...

— Зарема! – перебила её. – Ты учиться начала! На работу времени не будет!

— Мне вообще-то жить на что-то надо, – проворчала она. – И так почти за твой счёт живу...

— У меня богатый папа, – напомнила я. – Если ты забыла.

— У тебя и богатый жених, – подразнила меня Зарема. – Если ты забыла.

— Да ну тебя, – отмахнулась я, и села писать письмо.

* * *

Ох, и трудное это дело писать письма… Хочется так много сказать – и поругать, и ласковое слово сказать.

«Гайдар Бекович, я получила твоё письмо.

Признаться, не ожидала. Я думала, ты давно уже забыл обо мне. Думала, что ты в ауле, решаешь свои дела с врагами, воюешь, строишь и живёшь дальше, а ты, оказывается, здесь в Петербурге. Рядом.

Ты пишешь, что был неправ. Это так.

И я знаю, что ты вспылил. Знаю, что ты не хотел мне зла.

И я тоже была неправа.

Я вспылила и не дала тебе объяснить. Сбежала, не поговорив. Я повела себя как девчонка, а не как взрослая женщина. Прости меня за это. Я тоже была неправа.

Прости, что не дала тебе шанса. Прости, что не выслушала. И прости, что ушла, не сказав ни слова.

Ты пишешь, что был рядом всё это время. Я... не знала. А в театре, помню, мне показалось, что вижу тебя в толпе. Подумала, что мне показалось.

Но почему ты не подошёл?

Хотя я знаю ответ. Ты боялся. Ты написал, что боялся, что я прогоню и возненавижу тебя.