Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 198 – Татьяна Михаль

Я не прогоню и не возненавижу. Я много чего чувствую к тебе. Невероятная смесь. Всё слишком сложно и запутано. Но я знаю одно, я хочу тебя увидеть и поговорить. Хочу посмотреть в твои глаза и понять, что чувствую на самом деле.

Стихи твои... Гайдар, они очень красивые.

Я перечитала их много раз и ещё буду перечитывать, пока слова не врежутся в мою память навсегда. Спасибо тебе за них.

Я хочу встретиться завтра. Мне будет удобно в три часа пополудни в Летнем саду у главной аллеи. Если ты придёшь, я буду знать, что ты готов говорить. Если нет... что ж, я пойму.

До встречи, если она случится.

Марья Зорина».

Я отложила перо и перечитала письмо. И поняла, что оно получилось довольно странным. Строгим, но нежным. Грустным, но с надеждой.

Я сложила его и запечатала сургучом.

— Ну что? – спросила Зарема, которая всё это время сидела на софе и смотрела на меня с любопытством.

— Отправлю письмо, – ответила я. – И буду ждать.

— Чего ждать?

— Что он придёт на встречу.

Зарема покачала головой.

— Ты иногда ужасно странная, Марья. Я бы на твоём месте уже давно что-нибудь сделала. Что-нибудь решительное.

— Например? – подняла я брови.

— Например, поцеловала его. Или ударила, как следует. Или уже вышла за него замуж и успокоилась. Он же разрешил тебе заниматься медициной. Так чего ты дрыгаешься?

— Зарема, что за слово? Я не дрыгаюсь, – фыркнула я. – И вообще, со своим Исмаилом лучше разберись.

Она пожала плечами и взяла своё письмо. Оно было всё измято, местами порвано, Зарема хотела его разорвать, но в последний момент передумала. Разгладила его и сказала: — И разберусь. Я тоже отвечу, но не так, как ты. Я напишу ему, что он настоящий дурак. И что, если он ещё раз скажет мне о любви, я приеду и убью его.

Я рассмеялась.

— Зарема, ты не можешь так написать.

— Ещё как могу, – отрезала она. – Как он может меня любить?! Он обо мне ничего не знает! Он даже не пытался меня узнать, а тут начал о любви трещать! Да это его мужская уязвлённая гордость запела, и только.

И Зарема написала ему письмо. Я не знаю, на самом деле она так ему написала или другие слова были, но выражение лица у неё было решительное.

И мы отправили свои письма.

Завтра всё станет ясно.

* * *

Я пришла в Летний сад раньше, чем назначила.

Признаюсь вам честно, я волновалась, словно пришла на первое свидание. Глупо, правда?

Я остановилась у пруда и посмотрела на уток. Мысли в голове путались.

«Господи, что я делаю? Что я ему скажу?» – запаниковала я.

Сердце сильно забилось, и ладони вспотели, а ещё я сто раз пожалела, что надела это простое синее платье. Надо было надеть что понаряднее. А потом я увидела его.

Гайдар выглядел иначе. Он был собран и спокоен, как несокрушимая скала.

Он был одет в простую черкеска, словно он не князь, а простой человек.

В руке Гайдар держал маленький и скромный букет полевых цветов. Не было роз, лилий или репейника. Ах, репейник – это было так романтично.

Мы подошли друг к другу, и он внимательно посмотрел на меня. В его взгляде я ничего не могла прочесть. Передо мной стоял просто спокойный мужчина.

— Марья Арсеньевна, – произнёс он официально и чуть поклонился.

— Гайдар Бекович, – ответила я тем же тоном.

Мы стояли друг напротив друга и молчали, а потом он протянул мне букет.