Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 194 – Татьяна Михаль

Немного приуменьшил, я всё-таки другое сказал и более жёсткое.

И я сжал руки кулаки.

— Какой же я дурак.

— Да уж, – согласилась Анфиса и покачала головой. – Это вы зря.

— Знаю, но теперь не знаю, что делать. Как покорить её гордое сердце? Как вернуть её? Я уже думал просто забрать её силой. Прийти к ней, взять её и увезти. Даже если она не хочет.

Она подсела ближе ко мне, и проговорила:

— Можно дать вам один совет?

Совет? Хотя… Женщина женщину лучше понимает.

— Буду благодарен.

— Женщины, Гайдар, любят, когда их завоёвывают, но никак не силой и не принуждением. Мы любим, когда нас спасают, когда нас обожают, и когда за нас борются, но не кулаками, а сердцем.

Я слушал, не перебивая.

— Не забирайте её силой, поверьте, вы не получите ни благодарности, ни любви. Всё выйдет ровным счётом наоборот. Она возненавидит вас. Лучше посылайте ей подарки, просите прощения. Клянитесь в любви и верности. Дайте ей слово, что она не будет рабыней в отношениях с вами, а будет половинкой души и сердца. Говорите ей об этом, и пишите каждый день, а потом...

— Что потом?

— Исчезните. Затаитесь и ждите.

— Ждать? – вздохнул я. Похоже, мне только это и остаётся.

— Просто поверьте мне, когда вы исчезнете, она поймёт, что без вас ей пусто. Что мир без вас серый, и что вы ей нужны, как воздух. И она сама придёт, – проговорила она ласково и мягко.

И я долго молчал, размышляя. Потом посмотрел на неё и сказал:

— Вы мудрая женщина, Анфиса.

— Я просто люблю нестандартные задачи, – ответила она улыбкой. – Даже сердечные.

Я кивнул и улыбнулся ей.

— Я попробую. Спасибо вам.

Что я теряю? Может, и правда, подействует?

— Не за что. Пригласите нас потом на свадьбу.

— Обязательно. Если она меня простит, вы будете почётными гостями.

* * *

И я думал о её словах. Потом понял, что Анфиса права. Я слишком давил и требовал. Я хотел, чтобы Марья была исключительно моей, я не давал ей выбора, хоть и обещал, что она будет учиться и я даже помогу ей.

Но теперь я понял, что она и сама всё может. Без меня.

И меня это ранило сильнее, чем я думал.

Поэтому я решил, что буду действовать по совету Анфисы. Я напишу ей, что я здесь в Петербурге и скажу ей всё, что чувствую. Я скажу, что готов ждать, пока она не решит, что готова быть со мной. Или пока не скажет, что никогда не будет готова.

А потом я исчезну, уеду в аул и займусь делами.

Если она вернётся, то я буду самым счастливым человеком на свете. Если нет... Что ж, тогда я буду любить её издалека. И буду оберегать её. Даже если она выйдет замуж за другого…

От этой мысли я вздрогнул. И сердце сжалось.

Она – моя жизнь.

* * *

Сидел и смотрел на чистый лист бумаги. Передо мной стояла чернильница, рядом лежало перо. И я не знал, с чего начать.

Прошло три дня с тех пор, как мы с Георгием вытащили его жену из лап похитителей. Три дня с тех пор, как я видел, как он смотрит на неё, а она на него. Как сильно они любят друг друга.

Я завидовал, не буду врать.

И я отчаянно хотел того же с Марьей.

Взял перо, обмакнул в чернильницу и начал писать.

«Марья Арсеньевна, душа моя,

Пишу тебе из Петербурга.

Знаю, что ты, вероятно, не хочешь меня видеть, и вероятно, не хочешь меня слышать. Но я должен сказать тебе то, что не сказал раньше.

Прости меня, я был неправ, когда кричал на тебя. Я был неправ, когда разорвал то письмо и когда сказал, что запру тебя дома и не дам тебе учиться. Я был неправ, когда говорил, что твоя медицина – это блажь, что не женское это дело, а ты должна сидеть дома и рожать детей.