Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 171 – Татьяна Михаль

Почему? Потому что за скалой сидел Тимур с ружьём и целился ему в голову. И знал звук, который предостерегает медведя от опасности. Он издал его, похожий на рык другого зверя. Одно движение, и медведь бы упал замертво. И медведь ушёл.

Девушки решили, что им повезло, но они не знали, что везение – это я и мои люди. Это моя любовь.

Была и курьёзная история.

На одном из постоялых дворов Марья и Зарема остановились на ночлег. Хозяин, этот толстый и жадный боров сальными глазами, с какого-то перепугу решил, что две одинокие девушки – это лёгкая добыча.

Он подсыпал им в питьё сонное. Но отвар не подействовал. Почему? Потому что за час до этого Марат зашёл на кухню и заменил средство на обычную муку.

Хозяин потом долго не мог понять, почему барышни не засыпают. А когда понял, что что-то не так, было поздно, Тимур уже стоял за его спиной с кинжалом. Он не убил его, просто доходчиво объяснил, что бывает с теми, кто трогает чужих невест.

Хозяин поседел за одну ночь, а Марья и Зарема уехали утром, даже не догадываясь, что ночью их спасли.

Исмаил ходил мрачнее тучи. Ему не нравилась эта игра в прятки. Он хотел действовать, хотел догнать и схватить. Но я запретил, и он подчинился. Хотя каждый раз, когда мы видели их, а мы видели их часто, почти каждый день, он сжимал кулаки и смотрел на меня с немым укором.

— Князь, – проговорил он однажды. – Я не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Почему вы не подойдёте? Почему не признаетесь, что любите? И не попросите прощения? Она бы поняла.

Я горько улыбнулся.

— Ты думаешь, я этого не хочу? Думаешь, я не мечтаю подойти к своей невесте и упасть перед ней на колени и умолять простить меня за злые слова и вернуться? Думаешь, мне легко смотреть на неё и не иметь права прикоснуться?

— Тогда почему?

— Потому что она не простит. Я предал её доверие. Ты не слышал, каких я наговорил ей гадостей. Я повёл себя как последний осёл. И если сейчас я появлюсь, если силой верну её домой, она возненавидит меня навсегда. Даже если просто мы присоединимся, чтобы проводить их до Петербурга, всё будет не то, Исмаил. Всё не то. Поверь мне.

Исмаил ничего не ответил.

— Она должна сама вернуться ко мне, – продолжил я. – По своей воле. Это должно быть её решение.

— Она может выбрать медицину, князь. Что же тогда?

Я сжал зубы. Этот вопрос я задавал себе каждый день.

— Тогда я буду любить её издалека, – ответил с тяжёлым вздохом. – Буду оберегать, защищать и следить, чтобы с ней ничего не случилось. Даже если она никогда не узнает, или… выйдет за другого. Даже если она забудет меня.

Исмаил посмотрел на меня в ужасе.

— Это настоящий поступок настоящего мужчины, князь, – проговорил он озадачено. – Но я бы так не смог.

— Смог бы, – хмыкнул я. – Когда по-настоящему узнаешь, что такое любовь.

* * *

Пролетело две недели. Моя рана заживала, уже не болела. Зажила бы быстрее, но я был всё время в движении. Исмаил говорил, что Марья-княжна отругала бы меня. Я лишь улыбался, думая о ней.

Мы следовали за девушками, как тени, ангелы-хранители, которых никто не видит и не слышит, но они всегда за спиной.

Мы видели, как Марья учила Зарему перевязывать раны, а Зарема учила Марью стрелять из лука.

Они часто ссорились из-за всего на свете, из-за любых пустяков! Но потом мирились. Иногда весело смеялись, однажды плакали.