Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 170 – Татьяна Михаль

— Князь, – упрямо произнёс Исмаил и посмотрел на меня с тревогой. – Так вы не поможете девушкам. Вы можете потерять сознание, и что тогда? Позвольте мне помочь вам. Марья-княжна научила меня, что делать. Позвольте, прошу вас.

Я хотел отказаться, но тут рану сильно дёрнуло, и я понял, что он прав. Я не мог помочь Марье и Зареме, если умру по дороге. Я должен был выжить.

— Хорошо, – разрешил я и устало сел на камень. – Делай, Исмаил.

Горец кивнул и быстро расстегнул мою черкеску, увидел рану и поморщился.

— Плохо, – проворчал он. – Всё воспалилось. Нужно промыть, и перевязать.

Он достал из сумки флягу с «огненной водой» и чистую ткань. Уверенно начал обрабатывать рану. Мне было чертовски больно, но я не кричал, а сжал зубы и терпел. Мужчина не кричит, мужчина всегда терпит.

Исмаил тщательно промыл рану и наложил тугую повязку.

— Готово, но вам нужен отдых. Хотя бы час.

— Нет, – ответил я и встал. Покачнулся, но устоял. – Отправляемся дальше.

Все горцы нашего отряда волновались за меня, но спорить не стали.

Они знали, что бесполезно.

Мы сели на коней и поехали дальше.

* * *

На третий день я их нашёл. Не догнал, а именно нашёл, и не показался им.

Я вдруг отчётливо понял, что если сейчас подойду к беглянкам, схвачу Марью в охапку и верну домой, даже если попрошу прощения, то потеряю её навсегда.

Она останется со мной, но её глаза будут пустыми, а улыбка вымученной. Её сердце навсегда закроется и закаменеет. И я буду жить с тенью вместо женщины, которую люблю.

Я не хотел тени, а хотел её, живую и дерзкую, которая посылает меня в задницу и громко хлопает дверью. Она не боится ни меня, ни гор, даже барсов. Марья не сдаётся.

Поэтому я не подошёл к ним.

Мы стояли на скале, укрывшись за камнями. Внизу, в долине, горел маленький костёр. Зарема копалась в сумке, Марья сидела у огня и писала в блокноте. Её волосы выбились из-под шапки, и огонь окрашивал их в рыжий, почти кровавый цвет. Она была прекрасна.

— Князь, – прошептал Исмаил, подходя. – Мы можем спуститься. Когда?

— Нет, – отрезал я.

— Но...

— Ты меня не слышишь? Я говорю «нет».

Исмаил замолчал. Он смотрел на меня, и в его глазах было непонимание. Он не понимал, почему я не бросаюсь вниз, не хватаю её и не тащу обратно.

— Мы не будем их останавливать, – произнёс я спокойно и уверенно. – Мы поедем следом, но тайно. И будем оберегать их.

— Оберегать? – переспросил Исмаил. – Но зачем? Надо вернуть их…

— Замолчи и слушай. Мы будем расчищать им путь, убивать всех подонков, спугивать зверей и убирать любые препятствия. Всё, что может им помешать и остановить. Они не должны знать, что мы рядом. Они должны думать, что справляются сами.

Исмаил помолчал, потом нехотя кивнул.

— Я понял, князь.

— Тогда вперёд. Пошли людей, пусть едут впереди и расчищают дорогу. А мы – за ними, как тени.

* * *

Так началась наша тайная охота, вернее, тайная защита.

Первыми мы отправили двоих – Марата и Тимура. Они должны были ехать впереди, по тому же маршруту, что и девушки. И убирать всё, что могло им помешать.

Марат потом рассказывал мне, как они наткнулись на банду из пяти человек, которые как раз собирались устроить засаду на дороге. Они не стали церемониться. А Марья и Зарема проехали мимо и даже ничего не заметили.

Потом был огромный и голодный медведь, не впавший в спячку, он вышел на тропу прямо перед ними. Зарема схватилась за кинжал, Марья за поводья. Но медведь вдруг замер, принюхался и ушёл.