Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 135 – Татьяна Михаль

Секунда, и раздался едва слышный хлюпающий звук, глаз встал на место.

Ребёнок вздохнул с облегчением, а я почувствовала, как с меня сошло семь потов.

— Всё, – выдохнула я.

Потом обработала глаз настоем.

— Значит так, сидишь тихо, не прыгаешь, не бегаешь, не трёшь глаза и не высовываешься на улицу неделю. Тогда всё хорошо будет. Я буду навещать каждый день. Понял?

Он кивнул.

Когда я вышла на крыльцо, толпа загудела. Я дала матери Расула наставления, что и как делать, выдала ей травы и ещё раз повторила, как всё делать. Она закивала и поклялась, что поняла и всё запомнила.

Местный лекарь, старый Ахмед, который сначала косился на меня, а потом, увидев, как я управляюсь с переломами, начал ходить за мной, как тень, и задавать вопросы, стоял рядом и записывал каждое моё слово.

— Чудо! – бормотал он. – Марья-княжна, да ты руками делаешь такое, что мы молитвами не могли...

— Это не чудо, Ахмед, а знания и практика, – поправила его. – Если хочешь, то научу тебя, как правильно вправлять вывихи и накладывать шины. Ассистенты мне не помешают.

Старик просиял, и с этого дня он стал моим учеником. А следом за ним подтянулись и некоторые женщины. Я не гнала их, наоборот, объясняла, как перевязывать раны и делать согревающие компрессы, чтобы пригодилось в хозяйстве. Кстати, они схватывали на лету, куда быстрее, чем мужчины.

Аудитория у меня была разношёрстная. Аминат, которая оказалась на удивление понятливой и толковой, потом её соседка Патимат, она всё тщательно записывала, и ещё была одна молодая девушка, чьё имя я никак не могла запомнить.

Но были и курьёзные случаи. Однажды ко мне пришёл старик, пожаловался на то, что у него уши заложило, и он слышит, как черти в голове шёпотом сговариваются против него.

— А что они говорят? – спросила старика.

— Говорят, что ты, Марья-княжна, рыжая ведьма, возьмёшь и наведёшь на наш аул порчу, если мы не отдадим тебе самого жирного барана, – ответил он и уставился на меня с подозрением.

Я вздохнула, взяла его за руку, заглянула в глаза и произнесла мягко, но уверенно:

— Дедушка, я не ведьма, а лекарь. Черти в твоей голове – это обычная пробка из серы. Сейчас я почищу твои уши, и ты услышишь, что черти-то давно в другой аул перебрались.

Чистка и промывка ушей прошла успешно. Старик, который до этого кривился и говорил, что я его обманываю и ворожу на него, вдруг расплылся в улыбке и воскликнул: — О, я слышу, как овцы блеют! Чудо!

Я чуть не свалилась со стула от смеха, сдерживаясь из последних сил, чтобы не расхохотаться в голос.

Но самым запоминающимся, конечно, был случай с рождением двойни.

Ко мне прибежал запыхавшийся молодой мужчина, который был мужем роженицы. Он ломился ночью в мой дом с криком:

— Княжна! Моя жена рожает, но никак не может, повитуха говорит, что всё плохо!

Охрана его едва не заколола, я вовремя успела их остановить, и, не раздумывая, схватила свой саквояж и побежала.

Роды оказались сложными. Один ребёнок шёл ножками вперёд. Благо, я уже сталкивалась с этим в прошлый раз, когда принимала роды у сестры Гайдара.

Женщина, Сивилла, была на пределе. Повитуха заламывала руки и бормотала заговоры, а сама роженица уже не кричала, а слабо стонала.

— Воды и чистые тряпки! – скомандовала я. – И никаких заговоров!