Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 133 – Татьяна Михаль

Я вошла, и в доме было всё так же, как в прошлый раз, но теперь здесь чувствовался уют, забота и было видно, что меня тут ждали.

— Я так рад, что ты теперь здесь, – произнёс он, закрывая дверь и оставаясь со мной наедине. И в его голосе было столько облегчения, будто он всю жизнь ждал этого момента.

Обернулась к нему, приподняла бровь и хмыкнула.

— И я рада, – ответила с улыбкой.

Он шагнул ко мне ближе.

— Марья, – проговорил он, и в его голосе появилась хрипотца. – Можно мне тебя обнять и поцеловать?

Я не ожидала такого вопроса.

— Да, – ответила я едва слышно.

И он тут же крепко, но бережно обнял меня, будто я могла рассыпаться от малейшего неосторожного движения. И поцеловал.

О, он целовал меня со всей страстью, которая бурлила в его горячей крови.

Я утонула в этом поцелуе и поняла, что мои колени предательски подгибаются.

Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня к себе ещё ближе. И я не стала сдерживать себя, и с удовольствием провела по его плечам и груди.

Чувствовала, как под черкеской перекатываются стальные мышцы, и внутри меня всё сладко заныло.

«Соберись, тряпка, – приказала я себе, – а то сейчас всё перейдёт в горизонтальную плоскость и до свадьбы мы не доживём».

И я отдалась его власти, забыла абсолютно всё, кроме его губ и рук.

Он отстранился, только чтобы взглянуть на меня.

— Марья, – прошептал он, и в его голосе слышалась мягкая нежность, что я готова была растаять окончательно. – Ты не представляешь, как я ждал этого момента, когда ты будешь здесь, моя… Почти моя. Я до свадьбы дни считаю…

Он был возбуждён, но сдерживался, как мог.

Ох, тяжело ему будет. Даже не знаю, что делать. В будущем мы бы спокойно уже были в кровати. А тут я даже не могу предложить помочь ему с разрядкой. Ещё решит, что я распутница и делала это с другими мужчинами. Это же Кавказ, детка, тут мужики в этом плане на голову отбитые.

— Представляю, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно был хриплым после поцелуя. – Ты написал очень красивые стихи, Гайдар. Я прочитала их в дороге. Прости, что раньше не читала твоё письмо…

Он легонько провёл пальцем по моим губам и его глаза стали чёрными.

— Я хотел сказать тебе всё, что чувствую и какой вижу тебя, – признался он. – Но слова не передают всего. А стихи передают больше. Я не поэт, но я пытался.

— У тебя неплохо получилось, – произнесла я. – Я была поражена и тронута. И, скажу честно, удивлена.

— Почему?

Пожала плечами и призналась:

— Потому что думала, что ты будешь банально извиняться, оправдываться.

Он помолчал, и кивнул.

— Я могу извиняться до конца своих дней, – произнёс он. – Но в тот день, я понял, что ты хотела не извинений, а хотела понять, что я чувствую на самом деле. Поэтому я написал стихи.

— Ох, Гайдар, оказывается, ты неисправимый романтик, – проговорила я с улыбкой.

— Романтик? – переспросил он.

— Именно.

Он улыбнулся и снова меня обнял, но тут у меня громко и настойчиво заурчал живот.

— Марья, ты голодна, – произнёс он. – Прости, что накинулся на тебя, как зверь. У нас всё готово, сейчас прикажу накрыть. Ты спокойно поешь и отдохнёшь с дороги…

Он направился к двери, но я остановила его.

— Гайдар, я буду рада, если ты будешь рядом. Пообедай со мной.

Он коротко поцеловал меня в губы и произнёс: