Книга Леди в серебряной маске, страница 2 – Надежда Ковалёва

Вместе с ней из столовой будто ушёл холод с дороги. Дворецкий бесшумно прикрыл дверь, лакей убрал нетронутую чашку, а на белой скатерти рядом с тарелкой Николаса остался маленький влажный след от края её бумаг. Он машинально придвинул салфетку, словно это могло вернуть завтраку прежний порядок. Не вернуло. Тост успел остыть, кофе тоже, и даже Доминик несколько секунд не находил повода для шутки.

Николас снова посмотрел на бумаги. Почерк был ровный, без клякс и исправлений; суммы подведены дважды. Он почему-то вспомнил не слова Шарлотты, а её перчатки — дешёвые, тщательно вычищенные, с тёмным пятном от дорожной сырости у большого пальца. Женщина, способная приехать одна в чужой дом и потребовать ответа, явно не тратила время на то, чтобы производить впечатление. Это обстоятельство раздражало почти так же, как её уверенность.

Розалинда первой нарушила затянувшееся после её ухода молчание:

— Какая интересная девушка.

— Нет, — немедленно ответил Николас.

— Я ничего не предложила.

— Знаю тебя.

Натаниэль перелистнул страницу с таким спокойствием, словно его вовсе не касалась возникшая за столом буря.

— Формально бабушкиному завещанию не хватает ещё одной свадьбы, — заметил Натаниэль. — А свободных кандидатов осталось двое: мы с тобой.

Николас посмотрел на него с такой неприязнью, что Доминик рассмеялся и нашёл под столом руку Эмилии.

Эмилия ответила Доминику тёплым пожатием пальцев под столом.

Когда смех стих, Эдвард медленно поставил чашку.

— Ты принял долговое обязательство у пьяного человека?

Вопрос прозвучал спокойно. У Эдварда самые неприятные вопросы всегда звучали спокойно.

— Он был достаточно трезв, чтобы подписаться своим именем.

— Это не ответ.

— Значит, да.

У Доминика вырвался тихий свист; Эмилия бросила на него предупреждающий взгляд, но опоздала.

— Идиот.

— Как приятно начинать утро в кругу любящей семьи.

Эмилия предупредительно толкнула мужа локтем, не дав ему продолжить издевательства над братом.

— Он и сам знает, что поступил глупо.

— Знаю, — сказал Николас. — Поэтому особенно ценю, когда мне напоминают.

Элизабет, до этого молчавшая, взяла со стола лист, который Шарлотта оставила перед ним.

— Она не просит ни списать долг, ни уменьшить сумму, — заметила Элизабет, пробежав глазами расчёт. — Только времени. И права самой решить, как расплатиться.

Эдвард протянул ладонь, и Элизабет передала ему лист с расчётами Шарлотты.

— Покажи расчёты Пембертону. Пусть сначала проверит происхождение долговой бумаги и условия других требований; ни угроз, ни взыскания по карточному выигрышу до этого быть не должно.

— Ты сейчас велишь мне быть благородным?

— Нет. Велеть бесполезно. Я предлагаю тебе хотя бы раз не усугублять собственную глупость.

— Мне нравится Шарлотта.

— Ты видела её четыре минуты.

— Хватило.

Николас медленно повернул к сестре голову; Доминик уже улыбался в чашку.

— Ты говорила то же о новом жеребце Доминика, — напомнил Николас.

— И не ошиблась, — отозвалась Розалинда.

— Он укусил конюха, — заметил Доминик.

— У него характер.

Эмилия засмеялась. Даже Эдвард спрятал улыбку в чашке.

Николас снова посмотрел на дверь. Шарлотта Фэйрчайлд приехала требовать справедливости у человека, которого имела все основания презирать, и ни разу не попросила пожалеть её.