Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 89 – Мария Шарикова

— Мне кажется, это менее красиво, чем в романах, - сказала я Беккету.

— Правосудие редко обязано быть красивым, миледи. Достаточно, чтобы оно было справедливым.

Главным свидетелем неожиданно стала миссис Мерсер. Она подтвердила, что сэр Чарльз собирался ограничить распоряжение имуществом и что Элинор знала об этом. Доктор Роули, приехавший из Бата, рассказал о неизвестных лекарствах и собственных предупреждениях. Нотариус Эверли представил записи о назначенной встрече, которую сэр Чарльз не успел посетить. Лэнгфорд объяснил сомнительные земельные операции, а Бриггс признал, что надевал ливрею Хартфордов по распоряжению Гарриет, чтобы его принимали за посланника герцога.

Именно последнее признание наконец сняло самую тяжёлую тень с Седрика. Его имя использовали сознательно. Элинор знала, что он бывал у сэра Чарльза, помогал ей деньгами и имел несчастливый брак. Она не придумала эти обстоятельства, но соединила их так, чтобы любое новое подозрение направлялось к нему.

— Почему она решила обвинить именно вас? - спросила я однажды вечером.

Седрик долго молчал.

— Думаю, потому что была уверена: я не стану возражать слишком настойчиво, если правда угрожает её репутации. Она знала, что я чувствовал ответственность за неё после смерти Чарльза. И знала, насколько плохо складывался мой брак.

— Она рассчитывала, что вы будете защищать её даже от самого себя.

— Да.

Я посмотрела на него. Он стоял у окна, за которым начинался ранний зимний вечер, и казался старше, чем в день нашего первого знакомства. Не из-за усталости, а потому, что впервые позволил себе увидеть собственные ошибки без привычного оправдания.

— Вы больше не обязаны защищать её, - сказала я.

— Знаю. Но мне придётся жить с мыслью, что я защищал её слишком долго.

Вскоре Беккет нашёл и последнее письмо прежней Аннабелль. Оно оказалось у миссис Мерсер: экономка спрятала его, опасаясь, что у герцогини отберут бумаги. Письмо было написано сэром Чарльзом за несколько дней до смерти. Он сообщал, что намерен обратиться к нотариусу, потому что обнаружил распоряжения, которых не подписывал, и опасается, что его болезнь используют для окончательного захвата управления имуществом. Он не называл Элинор убийцей, но прямо выражал недоверие к её объяснениям.

Я долго держала письмо в руках. Оно не возвращало Аннабелль жизнь, но подтверждало, что её страхи были не выдумкой ревнивой женщины. Она увидела опасность, когда почти все остальные предпочли отвернуться.

— Я хочу, чтобы это письмо сохранили вместе с её дневником, - сказала я Седрику. - Не как свидетельство скандала. Как память о том, что она пыталась поступить правильно.

Он кивнул.

— Так и будет.

Когда дело дошло до суда, мы не присутствовали на каждом заседании. Я давала показания о найденном флаконе, чае и письмах, тщательно отделяя собственные наблюдения от догадок. Седрик рассказал о визите к сэру Чарльзу, деньгах и распоряжениях в ночь болезни Аннабелль. Его допрашивали неприятно и подробно. Я сидела неподалёку и видела, как трудно ему отвечать, но он ни разу не попытался скрыть то, что выставляло его в дурном свете.

Элинор держалась спокойно почти до конца. Она утверждала, что Гарриет действовала без её ведома, что платежи относились к хозяйственным поручениям, а письма истолкованы неверно. Однако показания свидетелей о поддельных документах, попытках запугать миссис Мерсер и использовании ливреи Хартфордов постепенно разрушили её объяснения. Особенно важным стало признание Гарриет: в обмен на рассмотрение собственной участи она сообщила, что Элинор знала о намерении подмешать опасное средство в питьё сэра Чарльза и затем приказала повторить подобный способ против Аннабелль, когда та начала собирать письма.