Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 53 – Мария Шарикова

— В таком случае мы впервые за утро совершенно согласны.

— Запомните этот день. Полагаю, подобное случается нечасто.

Я собиралась ответить, но взгляд мой упал на ларец из розового дерева, который Дженни оставила на комоде. На его крышке красовалась золотая монограмма, а в нижнем углу была едва заметна трещина. Я вспомнила слова горничной о расшатанной петле.

— Седрик, прежде чем вы уйдёте, посмотрите, пожалуйста, на это.

Он приблизился. Я открыла ларец. Внутри лежали коробочки с пудрой, старые шпильки, несколько ленточек и маленькие ножницы. На первый взгляд ничего необычного. Но когда я подняла крышку до упора, она заметно наклонилась влево.

— Дженни говорит, что я никому не позволяла чинить петлю, - объяснила я. - И меня удивляет, что крышка такая тяжёлая. Здесь почти нет украшений, а она весит больше самого ларца.

— Возможно, дерево толще, чем кажется.

— Возможно. Но тогда почему обивка отходит именно возле петли?

Седрик наклонился, осторожно коснулся края зелёного шёлка и нахмурился. Под тканью прощупывалась узкая деревянная планка, закреплённая не гвоздями, а чем-то вроде крошечного поворотного крючка.

— Нож для писем, - попросил он.

Я подала его с торжеством человека, чьи подозрения только что получили поддержку. Седрик приподнял планку, и под ней обнаружилась неглубокая полость. Внутри лежал свёрток, перевязанный выцветшей голубой лентой, и небольшая тетрадь в тёмной кожаной обложке.

Несколько мгновений мы оба молчали.

— Признаюсь, - произнёс наконец Седрик, - теперь я гораздо меньше склонен считать ваше любопытство недостатком.

— Не спешите с выводами. Вы ещё не видели, сколько беспорядка я способна устроить ради ответа на один вопрос.

Он извлёк свёрток и положил его на стол. Я потянулась за тетрадью, но вдруг почувствовала такое волнение, что пришлось остановиться. Всё это время прежняя хозяйка тела представлялась мне женщиной, оставившей после себя множество долгов, обид и неудобных воспоминаний. А теперь передо мной лежало то, что она намеренно спрятала от чужих глаз.

На первой странице неровным, уверенным почерком было написано: «Если со мной что-нибудь случится, не верьте, будто я ничего не замечала».

Я прочла эти слова вслух. Седрик подошёл ближе, однако не взял тетрадь.

— Продолжайте, - сказал он.

— Здесь может быть что-то личное.

— Тогда я подожду, пока вы решите, чем хотите поделиться.

Я взглянула на него с удивлением. Ещё недавно он непременно потребовал бы прочесть каждую строчку немедленно, ссылаясь на опасность и собственное право знать всё, что происходит в его доме. Сейчас он стоял рядом и предоставлял выбор мне, и именно поэтому я не захотела ничего скрывать.

Мы перенесли бумаги в библиотеку. Седрик попросил, чтобы нас не беспокоили до обеда, а я расположилась за большим столом и стала читать. Первые страницы оказались настолько личными, что мне хотелось закрыть тетрадь. Прежняя Аннабелль жаловалась на скуку, на леди Кавендиш, которая находила недостаток в каждом её платье, на холодность мужа и на собственное бессилие заставить его хотя бы раз поговорить с ней без раздражения. Иногда записи были злые и несправедливые, иногда смешные, а порой такие несчастные, что я испытывала стыд за лёгкость, с какой прежде осуждала эту женщину.