Книга Божественной тропой, страница 103 – Настя О

— Доброе утро, Риндо.

Он сидел рядом с футоном и с любовью глядел на меня. Подумать только, сколько испытаний пришлось нам пройти, чтобы в одно прекрасное утро иметь возможность вот так, без препятствий, молча и с улыбками смотреть друг на друга.

— Пора вставать, Мэй, – Риндо поправил рукава своего темно–фиолетового кимоно, затем ушки его дрогнули, будто услышали что–то, что было недоступно мне. – У меня сильное ощущение, что сегодня к нам придут люди, нуждающиеся в помощи.

Я мигом собралась:

— Скоро буду, Риндо!

Улыбка коттая стала поистине соблазнительной и дерзкой:

— Тебе помочь одеться, моя богиня?

— Прочь отсюда, хитрый лис! – чувствуя, как начинаю заливаться краской, я бросила в него подушкой, от удара, которой, однако, Риндо, как и всегда, увернулся. В последнее время это стало нашей забавой: лис подтрунивал, я, несмотря на то, что успешно избавлялась от стыдливости, продолжала краснеть от его добродушных намеков, но заряд бодрости выходил огромным, так что я весь день могла быть в приподнятом расположении духа. Нет, меня никоим образом не оскорбляли его слова, напротив: мы оба ждали возвращения Бокки, чтобы просить его провести свадебный обряд. И отношение Риндо ко мне нельзя было назвать никак иначе, чем трепетное. Случавшиеся между нами моменты близости были настолько прекрасными, что каждый из них я хранила глубоко в своем сердце, не переставая благодарить Ёёши за столь щедрый подарок. В этом я оставалась простой человеческой девочкой. Я продолжала чтить бога, которого считала своим покровителем по праву.

Риндо, казалось, боялся злоупотреблять благосклонностью богов. Он любил обнимать меня, стоя под ветвями розовой аотамы, любил носить на спине, если нам случались долгие прогулки, но ко времени, когда мы оставались вдвоем за закрытыми сёдзи молельни, относился особенно трепетно, никогда не стремясь к тому, чтобы сделать его длительным или частым. Я думала, что это связано еще и с угрозой Ёёни , что не будет с ним рядом никакой другой женщины, кроме нее. В такие моменты я подходила к нему и бережно обнимала, прижимаясь к широкой спине и слушая учащенное дыхание. Что и говорить, но смерть Алого демона не стала нашим расслаблением. Но я верила. Верила в то, что вместе мы преодолеем все испытания. Такова была неувядающая натура богини.

Стоило Риндо покинуть комнату, как я бодро принялась одеваться. Лето маячило на горизонте, воздух стал более теплым, а значит, скоро у нас должна была появиться возможность одеваться легче. Пока же уплотненная куртка неизменно сопровождала мое рабочее кимоно, и, накинув ее, я тоже вышла наружу.

Отыскав Риндо у колодца, я с улыбкой подошла к нему. Обычно в такие моменты он сообщал о завтраке, мы недолго прогуливались и возвращались в молельню для трапезы. Сегодня же лис был непривычно напряжен. Он словно прислушивался к тому, что происходило на лестнице.

— Мэй, Бокки возвращается.

Небывалая радость охватила меня. Я собралась встречать доррона и уже отправилась к входной тории, но Риндо придержал мою руку:

— Он не один. Тебе лучше вернуться в молельню и выслушать тех, кто придет вместе с ним.

Я с удивлением взглянула на коттая, но он был необычно напряжен, так что спорить не имело смысла. Мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть и отправиться туда, где я обычно слушала просьбы прихожан. Сам же Риндо отошел в тень колодца, и с этого опорного пункта наблюдения его было не видно.