Книга Божественной тропой, страница 100 – Настя О

— Богиня, коттай, за мной! – велел он как–то, когда мы с Риндо вернулись из похода на реку с мешками, полными постиранного белья. Переглянувшись, мы с лисом молча отправились за дорроном в молельню.

Стоило нам оказаться внутри, как один вид посерьезневшего хранителя, глядящего на нас исподлобья, тут же внушил оторопь обоим. Не решаясь произнести ни слова, мы ждали того момента, когда дух соберется с мыслями.

— Садитесь, – указав на места рядом с собой, строго велел доррон. О неподчинении даже речи быть не могло. А затем Бокки проделал один из своих любимых маневров: прищурившись, начал прожигать взглядом каждого из нас.

— Богиня! – наконец промолвил он. – Ты самая прекрасная богиня из всех, которых я когда–либо знал в жизни. Ты принесла в Храм Солнца покой и благоденствие, озарила своим светом всю Небесную Гору, благодаря тебе Проклятая деревня больше не может и не должна называться таковой. Но до чего же ты наивная и простодушная! – резко повысив голос, он даже заставил меня вздрогнуть, чтобы почти сразу же обратить внимание на Риндо. – Коттай! Не попади ты в немилость Ёёни, у меня не повернулся бы язык назвать тебя злым духом. Ты помогаешь этому храму так, как всегда мечтал помогать я. Но до чего ж безответственным типом ты оказался!

— Уважаемый доррон, мы все еще не понимаем, с какой целью вы решили провести для нас эту, вне всякого сомнения, познавательную беседу, – осторожно заметила я, пытаясь не вызвать новой волны гнева Бокки.

— Богиня, ну ты–то уж могла бы догадаться! – взревел доррон, и я качнулась в сторону Риндо, ища у него защиты. – Какие ценности проповедует наш храм? Да, ты богиня возмездия, но вокруг тебя так и распускается любовь, надежда, вера! Ты, сама того не замечая, благословляешь семейные союзы и рождение законных наследников! А что творится в нашем храме?

— Что? – не совсем понимая, к чему ведет доррон, осведомилась я.

— В нашем храме творится разврат! – страшным голосом произнес Бокки. – Я не спорю: вы верны друг другу, вы не чаете души друг в друге. Но живете–то в грехе! Богиня, мне стыдно перед дорронами, что ты, такая чистая и светлая, никак не можешь найти решение этого вопроса! В общем, так, – заломив руки и ссутулившись, продолжил доррон. – Выбирай: или я, или он! Я не могу продолжать служение в такой обстановке… – с этими словами, будто стесняясь, что только что поставил богиню на распутье, а потому неожиданно для нас с Риндо покраснев, Бокки испарился из молельни.

— Что это было? – недоуменно посмотрела на коттая я. – Я не поняла ровным счетом ничего!

В уголках губ Риндо появился намек на улыбку:

— А я, кажется, понял…

— Может, тогда и мне пояснишь? – я в замешательстве поднялась на ноги и начала мерить шагами комнату. – Ничего толком не сказал, взял и исчез! Что за вздорный доррон у Храма Солнца? Это не он, а я должна за него краснеть!

— Мэй… – Риндо, улыбнувшись так, как умел только он, встал вслед за мной и приблизился, беря за руку. – Как богиня, ты показала себя с самой лучшей стороны. Ты заботишься о своих прихожанах, оберегаешь зверье и растения Небесной Горы, порой не спишь ночами, пытаясь найти решение для серьезной проблемы. Но в этом круговороте совсем забываешь о том, что и ты достойна обычного человеческого счастья.