Книга Долгая сказка на ночь, страница 117 – Настя О

Тяжело вздохнув, Мастер привалился спиной к деревянным доскам стены. Майи сильно не хватало, очень. До боли, до мурашек, до видений перед глазами. Он жаждал когда–нибудь снова увидеть ее. Вот почему промолчал, когда тетушка заговорила о вине.

Его личная, размером с огромную гору, висела над сердцем опасностью, готовой в любой момент обернуться бедой. Терзала его изнутри, пожирая внутренности и вгрызаясь в плоть снова и снова. Простит ли его Майя? Сможет ли понять, что он действовал целиком и полностью на инстинктах, пытаясь защитить ее?

Наблюдая, как с внешней стороны дома Занн пристраивается к стене, Эль–Сириан выпустил тоску наружу, не заботясь о том, что его могут в этом упрекнуть. Ночь – хорошее время для того, чтобы расставаться со страхами. А утром он попытается поверить в то, что все обязательно будет хорошо.

* * *

— Маечка, закроешь сегодня магазин? – тетя Зоя смотрела на меня со смесью жалости и надежды.

— Конечно, – кивнув, я изобразила живое интерес к ситуации. Кому еще стоило помочь женщине, недавно ставшей бабушкой и решившей самоотверженно делить с дочкой все тяготы декрета? – Идите спокойно, все будет сделано по высшему разряду.

— Только не задерживайся допоздна, Маечка, хорошо? – заботливо попросила она, с тревогой поглядывая на меня. Подозревала тетя Зоя многое. Только вслух об этом не говорила.

— Постараюсь, – честно пообещала я. – Бегите скорее, внук не ждет.

Карапуз и правда у них родился красивым. Тетя Зоя показала фотку после того, как я успешно защитилась и забрала диплом из университета. Свободная птица. Настолько свободная, что перестала нормально спать по ночам.

Научный руководитель покачал головой, когда я, опоздав на несколько дней, с повинной и отредактированным до блеска дипломом появилась перед дверями кафедры. Я видела по глазам, как обрадовался он моему возвращению, но не выслушать авторитетную лекцию о том, как халатно перед последней вычиткой диплома пропадать из поля зрения, все же не смогла. Пришлось отшучиваться, что семья по срочному поручению отбыла в деревенскую глушь, где не ловили средства связи, а до отъезда я не отправила весточки, поскольку была сражена новостью о внезапной хвори бабушки.

— Ну, в итоге–то хворь победили, Майя? – ни слову не поверив, спросил профессор.

— И да, и нет, наверное, – честно призналась я.

Если задуматься, настоящая хворь потихоньку оставляла меня. Нет, после возвращения и терпеливого рассказа родственникам спать лучше я не стала: все так же просыпалась посреди ночи в поту, зовя Ваню или Эль–Сириана, все так же тихо рыдала в подушку, понимая, что никто на мой зов не придет. Просто со временем тоска притупилась, что ли, и я стала относиться ко всему происходящему как к чему–то необратимому и неизбежному.

Он снился мне каждую ночь. То сжимающим мой карандашный портрет ангела, то тихо пьющим на кухне, то упражняющимся во внутреннем дворе замка. Широкая ладонь частенько накрывала татуировку на груди, словно та жглась и причиняла неимоверную боль. Но подойти, обнять или как–то облегчить страдания Эль–Сириана я не могла: он словно был отгорожен от меня невидимой, но прочной стеной толщиной в несколько тысяч миров, которые, возможно, лежали между нами. И я могла лишь молча лить слезы, но возможности оказаться рядом не представлялось.