Книга Долгая сказка на ночь, страница 119 – Настя О

— Да вот, мимо проезжал, вспомнил, что тут подрабатываешь. Соскучился, – он смущенно пожал плечами.

— Полчаса на дружеский разговор у тебя есть, – хихикнула я. – А потом мне надо домой, к родителям.

Когда закрывала магазин, Вовка вызвался подвезти меня, но я настояла на прогулке, и парень нехотя, но все же согласился. Вообще странно было видеть его – особенно после того, что на выпуске одногруппников даже не появился. К чему восстанавливать никому не нужные старые связи? Я, признаться, совершенно не понимала.

— Так что тебе нужно–то, Вов? – не желая ходить вокруг да около, спросила я.

— Соскучился, – повторил он заученную фразу. Мы как раз вышли в парке на довольно широкую открытую площадку. Мне показалось, что солнце подмигнуло короткой радугой. – Тяжело такие вещи говорить, Майка…

— Ну, чего уж там, на правах человека, научившего меня целоваться, говори, – милостиво позволила я.

Он посмотрел на меня другими глазами:

— А ты изменилась. Даже больше нравиться мне стала, Май.

— Ну, так где ж ты был все те пять лет, что я тебе нравилась? – усмехнулась я горько. Еще один страдалец на мою голову выискался!

— Ну, я ж ни одной юбки не пропускал, – понурился молодой человек. – Куда тебе такой нужен–то был?

— Думаешь, сейчас что–то изменилось? – покачала я головой.

А ведь у Вовки глаза зеленые, наглые, бесстыжие. Они живо напомнили мне другие – похожие, но вместе с тем родные и бесконечно далекие. И пусть был Вовка жгучим брюнетом, я, глядя на него, вспоминала совсем другого.

— Май, а может, попробуем? – с надеждой спросил он, беря меня за руку. – Не могу тебя забыть. Ты нежная такая, уютная. Родная.

Я аккуратно, но непримиримо руку высвободила:

— Может, и попробовали бы, Володя. Но уже не в этой жизни.

— Ты же свободна, – обиделся одногруппник, делая резкий шаг ко мне и заставляя отскочить в сторону. Ох, не нравилось мне его поведение… – Чего тогда ломаться, Майка!

— Эвона, как ты заговорил, – протянула я, пытаясь не показывать страха. Да, пора было признать: прогулка в опустевшем парке была не самой лучшей моей затеей.- А раньше так красиво ухаживал. Приперло, поди, а, Володь?

Он как–то неадекватно отреагировал на мою подколку. Схватил за плечи, начал трясти:

— Не смей так говорить!

Я рассмеялась. Страх почему–то исчез, на смену ему пришло ощущение абсурдности происходящего. Я? Здесь, в парке? Со старым знакомым, о котором почти ничего не помню? Нет, тяжело было поверить. Или я сходила с ума. Оттого–то и вкладывала в свой смех все, что в данный момент ощущала.

Вовка выпустил меня из захвата:

— Не сходи с ума, Майя! Я всего–то поговорить хотел.

Но меня было не остановить. Из глубины души вырвалась давно скрываемая агрессия, и смеяться я стала зло и обиженно. Заговорила в пустоту, отчего спутник мой, наверное, начал считать меня сумасшедшей:

— Ну что, Мастер, нравится тебе твое одиночество? Нравится, что вышвырнул меня из своего мира и остался там, гордый и неприступный? Нравится, скажи мне, чучело ты огородное? А то, что свою женщину тут домогается всякий, кому не лень, значения уже не имеет? Ты сволочь, Эль–Сириан! Таких, как ты, ни разу в жизни еще не встречала! Я пять месяцев молилась о том, чтобы ты хоть как–то подал о себе весточку, а ты сидишь в замке и напиваешься?! Вот что, ленивая скотина: мне надоело быть одной, слышишь? Мне надоело быть беззащитной и слабой! Я хочу, чтобы ты вновь стал моим Мастером!