Книга Долгая сказка на ночь, страница 115 – Настя О

Навстречу будущему, которое должен был построить сам.

— Я удивляюсь, как Ключ с тобой вообще смогла выжить, – усмехнувшись, остановился Занн и развернулся. – Выходи из зарослей, Мастер, ты пыхтишь, как настоящий дракон.

— Элегантно вдыхаю воздух, – отряхиваясь, показался на глаза Эль–Сириан. – Не все ж тебе по родным местам путешествовать.

— Отпустил свою женщину и вновь подался в холостяки? – улыбка на губах бывшего принца вышла невеселой. Эль–Сириан сделал вид, что оскорбился:

— А я–то из самых лучших побуждений следом отправился, чтобы тетя Има тебя с землей не сравняла!

— Кто сказал тебе, Мастер, что я иду именно за этим?

— Мечтай, о чем хочешь, но данное наследнику обещание сдержи. Отплатишь долг Сире – верну, как миленького, во дворец.

Между ними воцарилось молчание, нарушаемое только пением птиц и шелестом ветра в высокой траве. Да, отныне все люди начали привыкать к присутствию животных в своей жизни. Кому–то досталось соседство с шакалами, кто–то с удовольствием гулял под небом, в котором летали драконы. А кому–то, как, например, жителям этой небольшой деревушки, несказанно повезло оказаться рядом с местом, облюбованным колибри. Эль–Сириан догнал Занна и немного вышел вперед. За следующим поворотом тропы начинались первые деревенские домики.

Тишина и благодать. Словно не было несколько дней назад под их боком страшного сражения, унесшего множество жизней с обеих сторон. Мастер даже обрадовался, что отправил Майю домой. Он боялся, что те жертвы, которые случились перед смертью бывшего короля, подорвали бы веру Ключа в себя. Она ведь была освободительницей. Ею и осталась. Не вина девушки в том, что кому–то не понравился благословенный дар.

Занн споткнулся на ровном месте.

— Что, тетушка Има до сих пор помнится тяжелой рукой, да? – по–доброму усмехнулся Мастер.

Что уж говорить, он и сам матери Сиры в свое время побаивался. И когда ухаживать за подружкой детства стал, и когда в любви ей признавался, все равно за спиной будущей магини стояла ее статная и весьма уважаемая в деревне родительница. Апогея страх достиг, когда начал оставаться у Сиры по ночам, а та, порываясь кричать от души, когда они предавались любви, рисковала перебудить весь дом. Как потом хохотала Сира, с утра выпроваживая его и прощаясь звучными поцелуями, от которых кружилась голова. Его первая любовь. Его первая девушка.

Зато первой, кто поддержал его после бегства Сиры к Занну, была именно тетушка Има.

— Дочке воздастся, – вздохнула целительница. – А ты свою любовь еще встретишь.

Так и случилось…вот только он сам отверг свое счастье.

Третий поворот, их провожали подозрительными взглядами. Улица с домом Сиры, на удивление, пустовала. Чем ближе подходили они к воротам, тем все чаще раздавался с внутреннего двора заливистый детский смех.

— Лечит кого–то, поди? – трусливо предположил Занн, останавливаясь, но Эль–Сириан подтолкнул его вперед.

— Соберись. Вместе виноваты, вместе и ответ держать.

Тетушка Има стояла на пороге дома, вытирая руки о передник, и с улыбкой смотрела на мальчугана, ковыряющего деревянной лопаткой в земле. Кажется, он только что избавил часть грядки от сорняков, вместе с ними выпалывая и полезные для хозяйства травы. Эль–Сириан пригляделся к мальцу тогда, когда Занн, схватившись за сердце, рвано задышал. И вскоре Мастер понял причину подобного состояния бывшего принца.