Книга В объятиях его жестокости, страница 93 – Нина Северова

— Что с Азаматом и Асылжаном?

— Сидят.

— Из-за тебя?

Вздыхаю. Из-за всего.

— Из-за меня, в том числе.

— Не понимаю. Ты вышел на свободу, а они – нет?

Закуриваю прямо в доме. Я не знаю как объяснить то, что произошло. И со мной, и с ними. Азамат… блядь, мой Азамат.

— Ксюша, – зову, а она вскакивает и бьёт меня кулаком в плечо.

— Да господи, почему нельзя сказать правду?! Ты говорил про доверие, а сам молчишь как партизан. Зачем ты появился тогда? Чтобы что, Батыр? Делать вид, что я тебя год не оплакивала?! У тебя есть хоть капля сострадания и сожаления?

Ксюша снова плачет и я уже не сдерживаюсь. Тушу сигарету в пепельнице и подхватываю девчонку на руки. Кладу на диван, придавливая своим телом. Она отбивается, пару раз царапает мне лицо. Плевать. Может хоть шмальнуть в меня, я стерплю.

— Я так боялась тебя потерять, Батыр. И не могла смириться с твоей смертью, а потом ты появляешься вот так. Это жестоко. И несправедливо, – давит мне на плечи, то ли притягивает, то ли отталкивает.

— Я знаю, сладкая, – утыкаюсь носом в тонкую шею, вдыхаю её запах и чувствую дрожь в теле. Я страдал не меньше. Я знал каждый её шаг, видел как она менялась день ото дня. Я следил. И рвал на себе кожу, потому что не мог сказать, что я жив. – Не прощай, я этого не заслуживаю. Если прогонишь, я уйду. Оставлю тебя в покое навсегда.

Ксюша колотит меня руками по спине, тянет с такой силой футболку, что она с треском рвется. Ей больно. Очень больно. Из-за меня.

— Как ты мог?! Мы же были вместе, а ты заставил меня сгореть, – срывается на плач. Прижимаюсь к ней, проталкиваю руку под затылок, чувствую мягкость волос. Веду носом по щеке, касаюсь губами подбородка.

Я скучал. Я пиздец как скучал. Выл как побитый пёс.

Голова щёлкает. Сейчас главное не провалиться в небытие, как это бывало в последние месяцы. Резко наступала темнота, а потом свет, где я видел свою девчонку.

— Я тебя люблю, Ксю-ша. Не подох только из-за тебя. Всё отдал. Ничего больше нет. Ни денег, ни авторитета, ни людей рядом, ни-че-го. Гол как сокол. Посмотри на меня, – сжимаю пальцами её скулы.

Она поднимает глаза полные слёз. Не хочу, чтобы плакала. Она должна улыбаться. Хватит с неё дерьма, нельзя столько одному человеку тащить.

Прижимаюсь губами к ее, слизываю стон вперемешку с мольбой. Ксюша кусается. Сильно, больно. До крови.

Плевать. Я готов на всё. Пусть хоть режет. Я не хотел её ломать, не хотел новых потрясений. Я думал, всё будет по-другому. Но случилось как случилось, не отмотать время назад.

Ксюша тянет мои джинсы вниз, снимаю с нее шорты. Никакой прелюдии. Никаких ласк.

Животные. Израненные, потерянные, но наконец-то преодолевшие ужас и нашедшие друг друга.

Ксюша устроилась на моем плече, закинула ногу сверху. Провожу пальцами по колену, чувствую бархатную кожу и прикрываю глаза.

Рядом. Наконец-то. Мёртвый, но живой.

Мы лежим на полу в гостиной, даже не дошли до спальни. Не пытались. Ксюша исцарапала мне всю спину и плечи, кожу саднит, но плевать. Эта боль не сравнится с тем, что она пережила.

Плакала, но не отпускала. Прижималась, кусалась, просила ещё. Я вытирал её слёзы и отдавал всё, что у меня есть. А кроме себя самого – нихрена и нет.

Тянусь к столу за сигаретами. Ксюша задремала и почувствовав, что я встаю, вцепилась в бок.