Книга В объятиях его жестокости, страница 91 – Нина Северова

Батыра нет, но он всегда жив в моей памяти и в моей душе. У меня никогда не будет другого мужчины, не хочу. Даже представить не могу, что смогу обнять кого-то другого. Нет. Если Батыра нет, значит, никого нет. Я слишком его люблю, чтобы заменить другим мужчиной. Мне никто не нужен.

Я приехала в Анапу не случайно. Мы были здесь с Батыром год назад и я хочу… как будто восполнить то, чего у нас никогда не будет. Или почтить память? Не знаю. Но я сняла тот же домик. Посмотрю на море, погуляю по городу и обратно.

На вокзале куча людей. Все толкаются и кричат. У меня только одна сумка, поэтому я быстро протискиваюсь и сажусь в автобус. Мы доезжаем до моей остановки минут за двадцать, за это время с меня сошло семь потов. Всё-таки, не смогла бы я жить в такой жаре постоянно. Выматывает.

Забираю ключи в административном домике и иду к своему. Ощущения – дикие. Я рада, что снова вижу море и чувствую песок под ногами. Но и разрывает от воспоминаний. Слёзы на подходе, но я вытираю глаза и заставляю себя не реветь. Батыр не любил это дело.

Открываю ключом дверь, останавливаюсь при входе. Ничего тут не изменилось. Кажется, даже скатерть на столе такая же. Оставляю сумку на диване, потом посмотрю комнаты. Снимаю кроссовки и носки, босиком иду к воде. Сейчас где-то шесть часов вечера. Солнце уже не такое агрессивное, но песок обжигает ступни. Захожу по икры в воду, море очень теплое. Смотрю, как пальцы зарываются в песок, а мелкие ракушки под воздействием волн «бегают» туда-сюда.

Слёзы всё-таки текут.

Мой Батыр, мой любимый единственный мужчина. Я умерла тогда вместе с тобой. Жизнь продолжается, но для меня – остановилась. Нет ни минуты, чтобы я о тебе не думала. Я сплю в твоих футболках, хожу по улице в твоей толстовке. Это странно, но мне кажется, что так, ты будто рядом. Приглядываешь.

Иногда я думаю, что схожу с ума. Не могу спать, потому что думаю о тебе. А если засыпаю, ты приходишь во сне и я не хочу просыпаться. Мне тяжело. Настолько, что я не могу дышать.

Мне до сих пор никто не говорит детали твоей гибели. Я даже ходила к следователю, спрашивала, где твое тело. Я бы похоронила и ходила навещать тебя. Но он отвечал примерно то же самое, что и Тимур.

– Ксения, тело утилизировали. К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Дело Батырхана закрыто, – говорил Виктор Алексеевич.

– А что с Азаматом и Асылжаном?

– Они пока под следствием.

Больше никаких подробностей. Возможно и к лучшему. Не знаю. Я ни в чем не уверена.

Я очень скучаю. И очень тебя люблю. Надеюсь, ты это знаешь. Я не успела тогда сказать это, но, пожалуйста, не сомневайся в моих чувствах.

Вытираю глаза краем футболки. Нос заложило, надо высморкаться. Поворачиваюсь к дому, на крыльце стоит мужчина. Это ещё кто? В груди сразу разрастается тревога.

Я шагаю вперёд, мужчина спускается с лестницы и направляется ко мне. Я щурюсь от солнца и не могу разглядеть лицо.

Он хромает слишком похоже на…

Чем ближе мужчина подходит, тем сильнее меня бьёт дрожь. Это не может быть он.

— Здравствуй, Ксю-ша, – Батыр хрипит, а я чуть не падаю в обморок.

Живой. Постаревший лет на десять и совершенно седой.