Книга В объятиях его ненависти, страница 5 – Нина Северова

Может всё-таки общаться нормально?

— Люди обрывают телефон весь день, им нужны гарантии, что их квартиры достроят и они

не потеряют деньги. Я не знаю, что отвечать и как успокаивать. Вы ничего нам не

говорите. Мы тоже в подвешенном состоянии.

Асылжан разглядывает меня и я от такого пристального изучения, тушуюсь. У него

потрескавшиеся губы, даже немного кровят. А недельная щетина накидывает возраст,

делая его ещё более страшным и опасным. Почему-то кажется, что он пережил много

плохого. Гоню от себя эти мысли. У всех свой ад.

— Не потеряют, — разрывает пакет и достает еду. — Свалила.

Выхожу из кабинета, тихо прикрывая дверь. Если Асылжан меня уволит, не удивлюсь. Но

пока буду терпеть, мне нужны деньги. Тянуть дочь одну — сложно.

Через десять минут закончится рабочий день. Пока компьютер выключается, снимаю туфли

и массирую ступни. Икры тоже болят. Надо вечером принять ванну, чтобы мышцы

расслабились, а то завтра буду ходить на носочках.

— Уже уходишь? — Лика держит в руках зелёную папку, в которой раньше приносила

отчёты.

— Да, день-то закончился. А ты чего? — застегиваю молнию на ботинке.

— Надо подписать, — кивает на дверь. — Завтра день выплат, а не согласовано.

— Попытай удачу, — усмехаюсь.

Лика стучит в дверь и поправляет копну волос.

— Асылжан Талгатович, можно?

— Заходи, — басит.

Надеюсь, не доведет Лику до слёз, а то она не такая бойкая как я.

До детского сада добираюсь на автобусе, такси — дорого. Почти всех детей забрали, моя

принцесса сидит одетая и ждёт.

— Мамочка! — Милана встаёт и обнимает меня за ноги.

— Привет, — присаживаюсь на корточки и целую пухлую щёчку. — Как прошел день?

— Хорошо. Мы рисовали пони.

— Пони? — улыбаюсь.

— Да, как в парке я каталась.

Дочь любит лошадей и мы каждое воскресенье ходим в парк, чтобы она покаталась.

— Покажешь свой рисунок?

Милана поднимает руку и показывает пальцем на стену. Думаю, отправлю её в

художественную школу, она уже хорошо рисует. Дочери почти пять лет и её рисунки

совсем не похожи на детскую размазню. Возможно, у девочки моей талант.

На её картине, как и всегда — папа. Это больная для нас двоих тема, но я не могу и не

хочу запретить Милане думать о папе. Сегодня она нарисовала пони, а рядом мы втроём.

— Очень красиво, — улыбаюсь. — Ты умничка у меня.

Милана улыбается во все зубы, правда, передние два всё никак не вылезут. Надеюсь, до

школы это случится, а то будут дразнить.

Вечер проходит спокойно. Я приготовила ужин, почитала Милане перед сном сказку и

вырубилась вместе с ней. Утром мы чуть не проспали, главное, успели на свой автобус.

Не люблю, когда день начинается с суеты.

Выхожу из лифта и вижу, что свет в кабинете Асылжана выключен. Значит, ещё не пришел.

И хорошо. Успею выпить кофе.

Переодеваюсь и иду в комнату отдыха. Дверь приоткрыта и спиной стоит Лика.

— Доброе, — замолкаю, когда она поворачивается. На шее следы пальцев, будто её

душили. На скулах синяки, которые она попыталась замазать тональником, но их всё

равно видно. — Лика, что случилось?!

— Сходила так к шефу, — отвечает.

— Он тебя избил?

— Немного не рассчитал силу, но это был лучший секс в моей жизни, — Лика улыбается.

Я смотрю на нее выпучив глаза и пытаюсь осознать услышанное.

— Чего? — упираюсь бедром в стол.