Книга В объятиях его ненависти, страница 96 – Нина Северова

— Асылжан, она должна ходить в сад.

— Я сам решил, чтобы она осталась.

— Вот именно. У нас вообще-то дисциплина, — прикладываю Майю к груди. Асылжан смотрит

за нами и я почти улыбаюсь. — Не надо настолько баловать детей.

— Надо. Вот когда меня не станет, кто их баловать будет? Хрен знает, какая жизнь

настигнет, пусть хоть в детстве побудут детьми.

Какой же ты милый.

— Не надо вседозволенности. Милана и так из тебя верёвки вьет. А сейчас ещё и младшая

будет.

— Пусть, — улыбается. — В этом и кайф. Я же… отец всё-таки, — наклоняется и смотрит,

как Майя ест. — Аппетит нормальный у неё, точно моя.

Смеюсь.

— Наверное, машинки надо отдать Ане с Артёмом.

— Думаешь, мальчика не родим?

— Асылжан, я вообще-то только родила, имей совесть.

— А чё? Не, ну как хочешь. Засадить ребенка-то не проблема, у нас это быстро

получилось, — улыбается.

Асылжан стал гораздо меньше материться, но словечки эти никуда не делись.

— Через лет пять вернёмся к этому разговору, — вздыхаю.

— Ладно. Но я всегда готов.

— Не сомневаюсь.

Асылжан наблюдает за нами и думает о своём. Скоро приедут родители с Миланой, и

начнется суета. А пока, Майя ест и я дремлю, папа оберегает наш покой.

— Люблю тебя, девочка моя, — слышу сквозь сон.

Прошло восемнадцать лет

— Почему твоя дочь опять не в настроении? — Полина держит в руках кружку и

вслушивается в телефонный разговор Миланы в соседней комнате.

— Да хер знает, опять какая-то муть случилась.

Я думал, самое стрёмное — это переходный возраст. Когда у них то гормоны, то психоз,

то магнитная буря. Все говорят, детям сложно в четырнадцать-шестнадцать лет, а

родителям? Я на разборках такого бледного не ловил, как с дочерьми в этот период. И

думал, вот исполнится им лет восемнадцать и нормально, вся эта бесовщина пройдет.

Нет, блядь. Потом дела сердечные начались, а у меня уже нервная система отказывает.

— Лучше не заходить, — Майя достает из холодильника айран и наливает в кружку.

Забираю бутылку и смотрю на длинные темные волосы младшей. Красивая метиска

получилась.

— Я думала, она с Сашей больше не общается. Он какой-то странный, — Поля поправляет

футболку дочери.

— Да с Сашей они просто общались. Он что-то хотел, но Милана его отшила.

И Милана ещё не знает про количество ухажёров, которые сами отшились. С моей помощью,

разумеется. Со всеми получилось договориться, кроме Влада. Там только на ножах

решать. Я даже с Артёмом базарил, а Владу пофигу, присосался как пиявка к Милане.

— Отвезу на теннис, — выбрасываю бутылку в мусорку. — Через час же?

Майя смотрит на часы и кивает.

— Ну всё тогда, одевайся.

Жена целует меня в щеку и уходит в комнату к Милане. Дочь уже достаточно взрослая,

чтобы самостоятельно разбираться со своими проблемами. Но пока живы родители, эти

проблемы мы делим пополам.

— Милана, что случилось опять? — Поля заходит к старшей и прикрывает дверь.

Я пока не вмешиваюсь, просто наблюдаю со стороны.

— Готова, — Майя закидывает рюкзак на плечо и улыбается. Всегда, когда она так на

меня смотрит, внутри всё оживает.

— Давай, — протягиваю руку к рюкзаку. — Не таскай тяжёлое.

— Там только форма же, — отдает сумку.

Идём до машины и Майя берет меня под руку. Маленькая была, всегда висела на мне как

обезьянка. А когда выросла, я боялся, что эта тактильность пройдет. Да, сейчас не

висит на мне, понятное дело, но я скучаю по её детству. Это было лучшее время в моей

жизни.

— Новая вонючка? — садится вперёд.

— Да, мама купила какую-то, ну вроде ничего, — завожу машину.

— Вкусно пахнет.

Мы едем молча, но я чувствую себя абсолютно счастливым.

— После тренировки тоже заберу.

— Будешь ждать? — расстёгивает куртку.

— Съезжу тачку помыть, а потом подожду.

— Я постараюсь быстро.

— Не торопись, я же не гоню тебя.

Дочь улыбается и я тоже расплываюсь в улыбке.

— Не торопишь, но я не люблю, когда ты ждёшь. Неудобно как-то.

— Сдурела? — включаю дворники. — Я же знаю, сколько длится тренировка. И всё, никаких

проблем.

— Спасибо, папа, — Майя кладет голову мне на плечо и я целую её в лоб.

Папа.

Я уже должен привыкнуть к этому обращению, но не могу. Каждый раз сердце замирает,

когда понимаю, что это обо мне.

Я не идеальный отец и очень сильно далек от хорошего. Но дочери выросли прекрасными

женщинами. Нервы потрепали, но я всегда этому радовался. И, Полина моя — отдушина.

Без нее не получилась бы семья и я, возможно, не дожил бы до этих лет.

— Капюшон надень, ветрище, — останавливаюсь у спортивного комплекса.

— Да, конечно. Спасибо, что подвез, — Майя целует меня в щеку и убегает на

тренировку.

Не за что, девочка моя. Отвезу, привезу, подожду, и всё сделаю для вас.