Книга В объятиях его ненависти, страница 30 – Нина Северова

давящая и какая-то ещё, не понимаю.

Мужчина упирается поясницей в раковину и продолжает молчать. Лучше бы ворчал как

обычно.

— Я не дотянусь, — сворачиваю салфетку несколько раз. Асылжан отходит в сторону и

садится на мягкий пуфик. Тут их даже несколько, а я не заметила.

Встаю между его ног и тело покалывает от страшной близости. Асылжан — животное.

Опасный зверь, который только что разодрал свою жертву. И любое движение может

спровоцировать на ещё один всплеск агрессии. Или же… успокоить.

Моя уверенность в себе почти рассыпается, когда я промакиваю его разбитую бровь.

Возможно надо зашить, я не врач и вообще не умею оказывать первую помощь. Асылжан

даже не морщится.

— Больно? — беру чистую салфетку и вытираю кровь под губой.

— Нет.

Вот врёт же.

— Это хорошо. Может к врачу? — придерживаю салфетку и смотрю в раскосый глаз. Сама

бездна меня затягивает.

Почему я так реагирую на него?

Асылжан немного подаётся вперёд и утыкается лбом мне в грудь. Обвивает мои ноги

руками и двигает к себе. Делаю несколько маленьких шагов. Сердце сейчас либо

выпрыгнет из груди, либо остановится от такого стресса.

Кладу руки на широкие плечи, а потом обнимаю Асылжана за шею. Он вертит головой и

сильнее давит на грудь.

Смотрю на его затылок и давлю в себе чувство жалости.

— Ты испачкал моё платье, — смотрю на кровавые разводы на груди и животе, когда

мужчина отодвигается.

Асылжан криво усмехается и рассматривает мою грудь безо всякого стеснения.

— Не специально, — поднимается. У него всё ещё кровит губа.

— Что теперь? — выбрасываю салфетки в урну и делаю вид, что мы не обнимались пару

секунд назад. Это ведь в порядке вещей, да? Нечему удивляться.

Мужчина берет моё лицо в ладони и я замираю. Сглатываю от страха и непривычного

томления внизу живота.

Асылжан проводит большим пальцем по моим губам, размазывает остатки помады по

подбородку. Открываю рот, чтобы произнести хоть что-нибудь, но эта катастрофа

обрушивается на меня.

Ещё сильнее, чем тогда в лифте. Не поцелуй, а сопротивление, принуждение и, в

конечном итоге, присвоение. Асылжан держит меня за затылок и шею, насилует мой рот

своим языком. А я, вместо того, чтобы оттолкнуть его, принимаю этот захват. Сдаюсь и

обмякаю.

Асылжан рычит и не сбавляет свои животные ласки. Кусает, зализывает, сдавливает и не

позволяет вздохнуть. Голова кружится, ноги подкашиваются. Я чувствую вкус и запах

крови.

— Асылжан, — давлю руками ему в грудь, когда воздуха не хватает. — Остановись.

— Нет.

— Ты в крови, — отворачиваю голову. В глазах мутно, мне нужен воздух, хотя бы глоток.

— Ты теперь тоже, — растягивается в оскале и кровь из разбитой губы стекает по

подбородку. Вытирает рукой и я считываю агрессию даже в таком действии.

— Ужас, — пытаюсь отдышаться, но эта машина давит на меня своей близостью.

Дверь открывается и в туалет заходит мужчина. Вижу его растерянный взгляд в зеркале.

Асылжан закрывает меня спиной и оборачивается.

— Чё встал? Иди, зачем пришёл, — гаркает.

Мужчина уходит к кабинкам, а я толкаю Асылжана в грудь.

— Ты больной, — шиплю.

— Возможно, — делает шаг назад.

Не возможно, а точно. И я вместе с ним. Хорошо, что мужчина зашёл, иначе… Асылжан бы

точно не остановился. А я не уверена, что хотела бы продолжения именно здесь.