Книга Круиз на краю бездны, страница 22 – Людмила Мартова

Решив так, Иван выкинул сторонние мысли из головы и начал с удовольствием наблюдать за подготовкой к отплытию. Туристы высыпали на балконы и открытые участки палубы, наблюдая, как экипаж корабля ловко и споро делает свою работу. Правда, наблюдали за отплытием не все. Помимо Лурье Иван не нашел, например, глазами дочку Ермолаева. Зато бабка, с которой та сидела за столом, та самая, что рассказывала легенду о дважды похороненной ирландке, была тут как тут. Вместе со своей то ли компаньонкой, то ли служанкой.

— Вы один, молодой человек? – вопросила она громко при виде Орлова. – А где же ваш начальник? Или сейчас правильно говорить «босс»?

— Отдыхает, – односложно ответил Иван, не собираясь вступать в разговор.

Пожилая дама почему-то ужасно его раздражала. Было что-то нарочитое и в ней, и в ее манере говорить, и в ее рассказах. А вот Таисия Ермолаева ей, кажется, симпатизировала. Странно, и почему он опять подумал об этой девице, которая до сегодняшнего дня девять лет не вторгалась в его мысли, но по странному стечению обстоятельств появилась в них еще до того, как он встретил ее здесь, на «Звездной стране».

— Ну да. Он уже не молод, – заметила дама. – В таком возрасте по ночам предпочитаешь спать.

Орлов искоса оглядел ее с ног до головы. Пожалуй, выглядела она если не ровесницей Лурье, то и не намного младше. Точно за семьдесят и с большим гаком. Будучи врачом, возраст людей он, как правило, определял безошибочно. Но пропускать отплытие не стала. Пытается взять от путешествия максимум. Видимо, допускает, что оно может оказаться последним в ее жизни.

Заиграло «Прощание славянки» – своеобразный гимн речного флота, один из несомненных символов России, с которым десятилетия лайнеры покидали причал. Орлов знал, что сейчас традиция соблюдается не везде, но на Волге и Оке теплоходы отдавали швартовы именно под этот марш, и ему это нравилось. Хорошо, когда традиции есть и их чтут. Меньше хаоса, которого, к сожалению, и так хватает.

Как и многие врачи, Орлов иногда бывал суеверным. К примеру, он терпеть не мог меняться дежурствами. Соглашался, конечно, потому что, будучи свободным от семьи человеком, входил в положение женатых коллег, но верил, что ночка выпадет такая, что глаз сомкнуть будет некогда. И сбывалась эта чертова примета всегда.

Еще он никогда не давал поднимать с пола упавший во время операции инструмент, старался не назначать сложные операции на понедельник (а простых у него давно не бывало), верил, что лечение других врачей, а также рыжих и блатных пациентов не обойдется без осложнений, никому не желал спокойного дежурства, спать во время смены ложился только в спецодежде, а вот носки обязательно снимал.

— А где Леонид Петрович? – К Орлову подошел Павел, облокотился на палубные перила. – Спит уже? Да оно и правильно. Все эти отплытия похожи одно на другое.

— Но вы тем не менее вышли, – отметил Иван. – Тоже могли уже пятый сон видеть.

— У меня бессонница, – признался собеседник. – После развода началась. Вообще не сплю почти. Забываюсь под утро, на час-два. Не больше.

— Это вредно. Я вам как врач говорю.

Лицо Павла исказила какая-то болезненная усмешка.

— Не всегда врачи могут помочь, Иван Александрович. В некоторых случаях медицина бессильна.