Книга Круиз на краю бездны, страница 21 – Людмила Мартова

— А где встретить такую женщину? – полюбопытствовал Орлов.

— Ну что вы, мой мальчик, когда она вам встретится, вы сразу это поймете. И поверьте, такая встреча не будет иметь ничего общего с романтическими бреднями.

С чем старый академик совершенно не ассоциировался, так это с романтическими бреднями. И Надежда Ивановна тоже. Она была совершенно земная, спокойная, очень домашняя и уютная женщина, у которой дома всегда пахло свежей выпечкой. Когда Иван познакомился с ней, ей как раз исполнялось семьдесят, но было понятно, что даже в юности она вовсе не блистала красотой. Про таких обычно говорят «милая».

Надежда Ивановна умерла в прошлом году, Лурье тяжело, но достойно перенес ее уход, от тоски с головой уйдя в работу. Если бы не проклятые вирусы, так он бы и вовсе держался молодцом, несмотря на недавний восьмидесятилетний юбилей, который широко и с помпой отметили как раз незадолго до кончины его жены. Да, прошло уже больше года, но сейчас академика совершенно точно что-то беспокоило. Да так сильно, что он просто места себе не находил.

Иван, привыкший систематизировать и анализировать все вводные, пытался вычленить, в какой момент это произошло. Когда он, заселившись в свою каюту, зашел к старику, чтобы убедиться, что у того все в порядке, Лурье был спокоен и даже весел в предвкушении предстоящего путешествия.

За ужином он тоже находился во вполне нормальном настроении, с интересом расспрашивая их попутчика, оказавшимся третьим за столиком в ресторане, о его житье-бытье. От еды он отказался, только пил чай, но это тоже совершенно нормально, потому что академик следил за здоровьем и не позволял себе поздних ужинов.

Попутчика звали Павлом Бурчевским. Работал он научным сотрудником в Ботаническом саду, путешествовал в одиночку, потому что недавно развелся с женой.

— Решил развеяться, – смущенно пояснил он. – А вы кто?

— А мы с коллегой врачи, – ответил Лурье, опережая Ивана, видимо, чтобы не вдаваться в детали. – Меня зовут Леонид Петрович.

— А меня Иван Александрович. Можно просто Иван.

— Так и меня можете звать просто Павел, – с готовностью откликнулся попутчик. – Приятно познакомиться.

До конца ужина они болтали о каких-то простых, не запоминающихся вещах. Орлов вообще не был охоч до подобных пустых разговоров, но не затевать же интересующих его бесед о трансплантологии в присутствии постороннего человека, который в этом ничего не понимает.

Да, Лурье в тот момент вел себя, как обычно, а скуксился уже позже. Пожалуй, это произошло, когда они все перешли в салон и стали обсуждать программу предстоящего путешествия. По крайней мере, именно после этого вид у академика стал какой-то понурый, и он довольно резко отшил Ивана, который предложил проводить его до каюты. И позже, перед отправлением теплохода, когда Орлов вышел на носовую палубу, чтобы посмотреть на церемонию отплытия, он, увидев свет в окне Лурье, постучал к тому в каюту с предложением присоединиться к нему, на что получил довольно жесткое требование оставить его в покое.

Интересно, из-за чего старик так сильно расстроился? Вроде не произошло ничего такого, что объясняло бы такую стремительную смену эмоций. Кроме того, Лурье не слыл человеком настроения. Как, впрочем, и сам Иван. Ну да ладно. Выяснится рано или поздно. Или не выяснится, а просто пройдет. Вполне возможно, что академик просто устал от новых впечатлений. Выспится за ночь, и утром встанет в полном порядке.