Книга Призраки Белого Мыса, страница 93 – Олеся Павлова

Он слышал, как капает вода в углу пещеры. Слышал, как Ивар переступил с ноги на ногу. Слышал собственное дыхание. Но когда Ульяна снова заговорила, её голос превратился в белый шум, в котором невозможно было разобрать ни слова.

Глеб посмотрел на неё и медленно кивнул. Он не знал, что она сказала. Он надеялся, что она спросила: «Ты в порядке?» И надеялся, что кивок выглядел убедительно.

Ульяна нахмурилась, что-то произнесла ещё — шум стал громче, — а потом, видимо, поняла. Её лицо изменилось. Она коснулась его руки и, когда он посмотрел ей в глаза, медленно, чётко, одними губами произнесла:

— Ты. Меня. Слышишь?

Он прочитал по губам, и покачал головой. Потом поднял руку, показал на уши и развёл ладони: «слышу, но не разбираю».

Она кивнула, и не стала больше спрашивать. Вместо этого она достала телефон, открыла заметку и набрала: «Я буду твоими ушами для слов. Ты — моими руками для букв. Справедливо».

Он прочитал и впервые за долгое время улыбнулся. Вера смотрела на них, и в её взгляде больше не было ни холода, ни отчаяния, только покой.

Камень задрожал, трещина, начавшаяся от прикосновения Артёма, побежала дальше, разветвляясь, и вдруг монолит раскололся надвое, осыпавшись серой пылью. Плачущее лицо Веры открыло глаза, маска пошла трещинами, как фарфор, и сквозь них хлынул не свет — тьма, густая, маслянистая, впитывающаяся в стены. Она подняла руки, впервые за сотню лет сама, не по воле камня, и прижала ладони к щекам, будто пытаясь стереть слёзы. Фигура её заслоилась, распалась на белое платье, жемчуг, кожу, — всё таяло в воздухе, как проявленная фотография, опущенная в кислоту. На долю секунды Глеб увидел не молодую барыню, а просто уставшую женщину с седыми волосами и потухшим взглядом. Она встретилась с ним глазами и беззвучно, одними губами, произнесла: «Спасибо». И рассыпалась вместе с последним осколком.

Тишина накрыла пещеру. Пахло не ландышем — мокрой глиной и остывшим камнем. Обычный, живой запах. Глеб уже повернулся, чтобы идти к выходу, когда луч фонарика выхватил из серой пыли что-то блестящее — медальон. Небольшой, из потемневшего металла, на тонкой цепочке. На одной стороне — выгравированные цифры. Координаты. На другой — слово: «Туманная».

— Старое, — только и сказал Ивар, заглянув через плечо.

Глеб сунул медальон в карман куртки. Разбираться будут потом. Если вообще будут.

Они выбрались из лаза в подвал, поднялись по лестнице, миновали холл и вышли на крыльцо. Дождь всё моросил. Дом больше не давил, не смотрел, не ждал. Он стал просто старым зданием с прогнившими полами и облупившейся краской. Местом, которое наконец отпустило своих пленников.

Сзади скрипнула дверь. Все обернулись. На пороге, щурясь от дневного света и держась за косяк, стоял Денис. Худой, небритый, в грязной одежде, но живой.

— Я слышал треск, — сказал он хрипло. — Под полом что-то рухнуло. И тишина стала… другой. Я решил выйти.

Глеб подошёл и протянул руку. Денис ухватился за неё, и Глеб почувствовал, как дрожат его пальцы. Денис посмотрел на него — растерянно, недоверчиво — и вдруг коротко, судорожно выдохнул. Не то смех, не то всхлип. Глеб не услышал этого. Но увидел, как дрогнули его плечи. И этого было достаточно.

— У вас еда есть? — спросил Денис. — Я не ел… кажется, очень долго.