Книга Призраки Белого Мыса, страница 96 – Олеся Павлова

Денис сидел у костра, закутанный в чужую куртку. Его собственная осталась где-то в доме — он не помнил где и не хотел вспоминать. Пальцы дрожали, и он сжимал кружку с чаем, который дала ему Евгения, но не пил. Просто держал, грея ладони.

«Сколько я там был?» — спросил он, и никто не ответил, потому что никто не знал, как считать время внутри петли.

— Четыре дня, — сказала Евгения, глядя в огонь. — Или четыре недели. Или четыре года. Ты не помнишь, и мы не узнаем. Время там течёт не как здесь.

— Я слышал, как вы ходили, — сказал он вдруг.

Все повернулись к нему. Он говорил тихо, но отчётливо, хотя голос был хриплым — голосовые связки отвыкли от работы. Артём, сидевший на поваленном бревне, поднял голову и посмотрел на Дениса — внимательно, изучающе. Он единственный из всех уже побывал там, внизу, и знал, о чём тот говорит.

— Наверху. В коридоре. Голоса, шаги. Я был в гостиной, у камина. Я кричал, но вы не слышали.

Глеб посмотрел на экран телефона — приложение «Слух» исправно переводило речь в текст.

«Мы не слышали ничего. Вообще ничего», — набрал он в ответ.

— Я знаю, — кивнул тот. — Она говорила, что не услышите.

— Она? — Ульяна подалась вперёд.

— Вера. — Денис произнёс это имя без страха.

Артём пошевелился. Он до сих пор молчал, но при этом имени что-то дрогнуло в его лице.

— Она приходила и к тебе, — сказал он негромко. Это был не вопрос.

Денис повернулся к нему. Они встретились взглядами — двое, побывавшие в петле.

— Да, — ответил Денис. — Каждый вечер. Садилась в кресло у камина и молчала. Просто сидела и перебирала жемчуг. Раз, два, три. Я пытался с ней заговорить, она не отвечала.

— Почему? — спросила Евгения.

— Не знаю. Может, не могла. Может, не хотела. Но однажды заговорила.

Он замолчал, глядя в огонь. Ивар подбросил ветку в костёр, пламя вспыхнуло ярче.

— Это был не сон. Я просыпался — и гостиная была другой. Чистой. Горел камин. На столе стояла еда — настоящая, тёплая. Я ел. Я был голоден — там, в доме, я не ел... не помню сколько. И она сидела в кресле и говорила: «Ты можешь остаться. Тебе не будет страшно. Ты больше никогда не будешь один».

Артём слушал, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулак.

— И ты верил? — спросила Ульяна.

— Да. — Денис повернулся к ней. — Каждый раз — да. Она говорила с заботой. Как будто действительно хотела, чтобы я остался. Как будто ей самой было страшно одной.

Он отхлебнул чай, поморщился.

— А потом она сказала: «Они уйдут. Они все уходят. А ты можешь остаться со мной. Навсегда». И я подумал: а зачем мне возвращаться? Что меня там ждёт?

— Ты серьёзно? — Евгения посмотрела на него с профессиональным интересом.

— А ты бы отказалась? — вдруг спросил Артём.

Евгения повернулась к нему. Он смотрел не на неё — на Дениса.

— Если бы она предложила тебе то, что ты ищешь, — продолжил Артём. — Образцы. Доказательства. Истину. Ты бы отказалась?

Евгения не ответила. Артём перевёл взгляд на Дениса.

— Мне она показала сестру, — сказал он. — Живую. На опушке, с фотоаппаратом. Я слышал, как щёлкает затвор. Я почти пошёл за ней.

— Почему не пошёл? — спросил Денис.

— Потому что понял: это не она. Фотоаппарат был другой. Лена снимала на старый «Зенит», а там был новый, нейлоновый ремешок, оранжевая строчка. Мелочь. Но я заметил.