Книга Туманные души, страница 77 – Олеся Павлова

Она обрабатывала его лицо перекисью, дула на ссадины, и ворчала, но это ворчание было совсем другим - тёплым, заботливым.

— Ну и вид у тебя. И кто ж тебя так разукрасил? Молчишь? Ладно, герой. Завтра в школу не пойдёшь, нельзя же в таком виде. А сейчас пойдем ужинать. У меня там мороженое припрятано. Будем отмечать победу в битве и смотреть кино. Уроки потом вместе сделаем, я помогу.

Денис всхлипнул и слёзы хлынули сами, без спроса, как прорванная плотина. Он обнял её - крепко, отчаянно, по-детски - и зарыдал, уткнувшись лицом в её плечо. Ему было стыдно, неловко, он не мог остановиться. Она испугалась ещё больше, прижала его к себе, гладила по спине и спрашивала, где ещё болит, что случилось. А он не мог ответить. Он плакал, потому что всё детство ждал этого момента. Даже, когда он вырос, внутри него жил маленький мальчик, который мечтал, чтобы мама просто обняла его и сказала, что он нужен ей и важен для неё. И вот это случилось.

Он плакал, и с каждой слезинкой, с каждым её успокаивающим словом из него уходила память о прошлой жизни. Тускнели лица друзей из команды, затихал шум озера, растворялся страх перед туманом. Оставалась только мама, её руки, её голос, её тепло. И когда он, наконец, затих, обессиленный и опустошённый, он знал только одно: он дома. Он любим. Он счастлив. Всё остальное было страшным сном, который кончился.

А потом началась жизнь - настоящая, полная, та, о которой он мечтал все свои одиннадцать, пятнадцать, двадцать лет.

Он пошёл в школу. Мать провожала его до дверей квартиры, поправляла воротник и говорила: «Если что, сразу звони». Он звонил. Иногда просто так, чтобы услышать её голос. Он знал, что она на работе, что ей некогда, но она всегда брала трубку.

Он взрослел. Менялся голос, пробивались первые усы, он начал засматриваться на девчонок. И однажды, когда ему было пятнадцать, он пришёл домой с фингалом и заявил, что дрался из-за девочки из параллельного. Мать только вздохнула, достала лёд из холодильника и сказала: «Если из-за девочки, то я даже ругать не буду». Он обнял её тогда, уже не от отчаяния, а от благодарности. Благодарности за то, что она у него есть.

Он окончил школу, поступил в институт. Уехал в другой город, но звонил каждый день. Она рассказывала ему про свою работу, про идею сделать ремонт, про новые книги и фильмы. Он слушал и улыбался. Ему было спокойно. Он знал, что где-то там, в старой квартире с выцветшими обоями, его ждут. Его любят. Им гордятся.

Однажды, когда он приехал на каникулы, он увидел на стене фотографию. Свою. Ему там было лет десять, он смеялся и махал в объектив. Он ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на своё лицо в рамке. И чувствовал, что наконец-то занял своё место.

Он еще раз бросил взгляд на фотографию и замер. Фотография менялась. Его лицо на снимке бледнело, выцветало, а из глубины проступало другое - Сашино. Мама подошла встала рядом и с любовью посмотрела на фото. Денис хотел окликнуть её, но голос пропал. Стены гостиной исчезли, и он оказался на коленях в мокрой траве. И тогда он вспомнил. Вспомнил всё. Не было никакой заботы. Не было мороженого по вечерам и совместных уроков. Не было её голоса, полного тревоги за него. Была только фотография на стене, на которую она смотрела с такой любовью, какой он не видел никогда. Вся его жизнь в иллюзии - ложь. Прекрасная, тёплая, спасительная ложь, которую туман подарил ему и тут же отнял.