Книга Туманные души, страница 71 – Олеся Павлова

Глеб встал. Сделал шаг, ещё один, а потом побежал к ним обоим, разом, и они раскрыли объятия, и он влетел в них, и почувствовал запах отцовского одеколона и маминых духов, и понял, что плачет. Он был маленьким. Он был ребёнком. Ему было лет шесть, не больше, и родители только что танцевали на площадке в Сокольниках, а теперь обнимали его, и отец подхватил его на руки и закружил так, что мир стал цветным пятном. Мама смеялась и говорила: «Тише, тише, уронишь», но отец только кружил, и Глеб смеялся вместе с ним.

И началась жизнь. Та, которой у него никогда не было.

Он забыл почти сразу. Его память стала неважной, отодвинулась куда-то на задворки сознания. Ещё минуту назад он знал, что стоит на берегу озера, что вокруг - команда, что он взрослый мужчина с погибшей невестой и разрушенной жизнью. А теперь ему было шесть лет, и отец кружил его над головой, а мама смеялась и переживала, чтобы он не упал. И он верил в это. Верил всей душой и всем телом, каждой клеткой, каждым нервом.

Они жили в военном городке где-то под Москвой. Глеб не помнил точного адреса, но знал, что за окном плац, а по утрам слышно, как сменяется караул. Квартира была казённой, с типовой мебелью, но мама умудрялась делать её уютной: вешала красивые шторы, пекла пироги по выходным. Пахло мамиными духами и счастьем.

Отец был военным. Высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и командным голосом, который он никогда не повышал дома. По вечерам они сидели в комнате, и он рассказывал Глебу про армию, про то, как устроен танк, как работает рация, как правильно складывать карту. Глеб мало что понимал, но слушал заворожённо, потому что отец говорил так, будто делился секретом. Мама в это время сидела рядом и вязала, иногда поднимала голову и улыбалась им обоим.

Потом отец уходил на службу, а Глеб оставался с мамой. Она учила его читать, водила в парк, пекла блины. Он помнил запах этих блинов - масляный, тёплый, с примесью ванили. Помнил, как сидел на табурете у плиты и смотрел, как мама переворачивает их лопаткой. Она всегда улыбалась, когда готовила.

Когда ему исполнилось семь, отец принёс в подарок велосипед. Глеб вылетел во двор, не дослушав наставлений, и тут же упал, ободрав коленку. Отец поднял его, отряхнул и сказал: «Ничего, солдат, до свадьбы заживёт». И Глеб засмеялся сквозь слёзы, потому что отец был рядом, и это значило, что всё будет хорошо.

Школа. Первый класс. Он не хотел идти, держался за мамину руку, но она присела перед ним на корточки и сказала: «Ты же мужчина. Ты должен быть смелым». И он пошёл, потому что мама верила в него. Потом была первая пятёрка, и первая двойка, и первый раз, когда он подрался с одноклассником, и отец, вместо того чтобы ругать, сел с ним рядом и спросил: «За что дрался?» Глеб объяснил, и отец кивнул: «Правильно. Но в следующий раз бей точнее».

Лето. Они ехали к морю, в военный санаторий. Отец учил его плавать, держа на руках в солёной воде. Мама сидела на берегу и махала им. Глеб помнил, как вода пахла водорослями и солнцем, как отец смеялся, когда он неуклюже молотил по воде руками, и как мама потом закутывала его в полотенце и целовала в макушку. Он был счастлив. Он не думал о значении этого слова, но он чувствовал его каждой клеткой.

Потом ему исполнилось десять. Отца перевели в другую часть, они переехали. Новая квартира, новая школа, но главное осталось прежним: вечерами отец приходил со службы и кричал: «Ну, где мой орёл?» Глеб бежал к нему, и отец подхватывал его на руки, хотя мама говорила, что он уже слишком большой для этого.