Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 40 – Алан Александр Милн

Банкротство государственного мышления!

Будто этому мошенническому банкротству нужно еще больше доказательств, чем те, которые накопились за последние пятьдесят лет!

Сочувствующий читатель: Простите, что перебиваю, но не пытаетесь ли вы доказать слишком многое?

М. В каком смысле?

С. Ч. Чуть ранее вы намекнули, что война полностью противоречит божественному началу в человеке.

М. Да.

С. Ч. А в этой главе вы говорите, что она полностью противоречит и животному началу в человеке.

М. Да.

С. Ч. Тогда, раз люди должны следовать либо своим божественным, либо своим животным импульсам, вы, похоже, доказали, что война вообще не может существовать. А поскольку мы знаем, что это не так, то вынуждены предположить, что люди сознательно подавляют свои естественные импульсы только для того, чтобы убивать друг друга. Это кажется… неестественным.

М. Подождите.

С. Ч. Я имею в виду, что человеческая природа все-таки имеет к этому отношение.

Сочувствующий читатель прав. Человеческая природа действительно играет свою роль.

1. В полном соответствии с человеческой природой люди наслаждаются чувством власти. Во время войны люди, обладающие властью, испытывают это наслаждение в высшей степени.

2. В полном соответствии с человеческой природой, как отмечал покойный лорд Биркенхед, людей привлекают «сверкающие трофеи» войны. Сверкающие трофеи предназначены для людей, наделенных властью.

3. В полном соответствии с человеческой природой люди героически безразличны к горестям и ужасам войны, с которыми сами они не столкнутся. Власть имущие надежно ограждены от страданий и ужасов войны.

А также:

1. В полном соответствии с человеческой природой обычные люди не берут на себя труд думать, просто принимая традиционные представления.

2. В полном соответствии с человеческой природой обычных людей можно обманом заставить смириться со злом, если оно медленно, но неумолимо растет из чего-то не столь злого.

3. В полном соответствии с человеческой природой обычные люди выбирают путь наименьшего сопротивления, подчиняясь власть имущим, особенно когда такое подчинение дает выход свойственным им чувствам.

Война – неестественный результат всех этих естественных сил.

Вот еще один пример:

Для владельца мощного автомобиля естественно хотеть ехать побыстрее.

Работнику умственного труда, поглощенному своей работой, естественно все еще думать о ней, когда он выходит из дома.

Для этого работника естественно переходить улицу. А вот совершить самоубийство, оказавшись под колесами автомобиля, – неестественно.

Мы можем предотвратить такие самоубийства двумя способами: либо контролируя дорожное движение, либо растормошив пешехода.

Войну можно предотвратить, если обычный человек осознает ее реальность, или человек, наделенный властью, обуздает те животные инстинкты, которые он называет человеческой природой.

Обратить обычного человека к реальности нелегко, потому что последнее, от чего он готов отказаться, – это привычный образ мысли. В 1909 году Блерио перелетел через Ла-Манш. Двадцать пять лет спустя нас призывают практиковать «авиамышление». В 1900 году автомобили начали входить в широкое употребление. Тридцать лет спустя мы наконец на пути к «автомышлению», только сейчас начав осознавать, что улицы, спроектированные для конного транспорта, непригодны для автомобильного. Благодаря достижениям в области путей сообщения и возможностям современной техники мир может работать в два раза быстрее, чем прежде. Но нам понадобится еще много лет, чтобы адаптировать нашу философию труда к современным условиям. Всеобщий мир мог казаться нашим предкам невозможной мечтой, но в их годы война не была таким невозможным кошмаром, как сейчас. Да и войны не были мировыми. Проблема, перед которой стоит сегодня Европа, не решается простыми обобщениями прошлого опыта. Только разум, закостеневший от столетней ржавчины, может думать, что война – часть человеческой природы, что единственный способ избежать ее – готовиться к ней, и что, приняв эти два великих принципа, человек больше не несет ответственности за все, что случится дальше.