Книга Кризис Ж, страница 97 – Евгения Батурина

Сначала я почитала сайты с рецептами. Потом, пытаясь подавить растущую панику, – сайты доставки. Все это происходило в финале длинного рабочего дня, ознаменованного сдачей приложения к ноябрьскому номеру нашего журнала. Кулинарного, по иронии, приложения. Доставку эклеров (слишком глянцевых и фиолетовых) мне обещали 14 сентября, а надо было 10-го. Составители интернет-рецептов, которых звали либо Zhena_Olega, либо Kira-kinder-kuchen, в открытую насмехались надо мной: «Главное ваши пироженки досушить, тогда будет ням». Поэтому я написала сестре Ж.: «Ты ведь знаешь, как досушивать пироженки и засовывать в них крем? Иначе мне будет полный ням». Через пару часов она была уже в Нехорошей квартире. Ну, родительский чат же не уточнял, какая именно Козлюк демонстрирует искусство кондитера на завтрашнем празднике…

Жозефина приехала с двумя пакетами продуктов, но ужинать отказалась: «Это не для нас, это для эклеров». Судя по тому, как резво она мешала тесто и как ожесточенно гремела противнями, в ее жизни предварительно случилось что-то неоднозначное.

— Расскажешь? – спросила я, изображая на всякий случай равнодушие.

Сестра Ж. ссутулилась сильнее обычного и проворчала:

— Да зачем. Ничего особенного. Обычная история.

— Ну, истории интереснее рассказывать, чем проживать. Так, например, и была придумана литература, – заметила я.

— Ты умничаешь, – поставила диагноз Жозефина. – А где, кстати, Гоша? Я его на парковке видела, на горке, хмурый был и спешил. Решила даже не здороваться.

— За Таней он поехал. Ей грустно в питерской школе, она там плачет постоянно. Друг семьи привез ее на «Сапсане» в Москву, чтобы завтра она могла пойти в «Бурато» на День открытых дверей. Гоша помчался на вокзал, потом они с Таней поедут на Мантулинскую, буду ночевать у него дома, чтобы все было как раньше. Куда бабушку денут, не знаю.

— Друг семьи? Хахаль Лейсан, что ли? – осведомилась проницательная Жозефина.

— Понятия не имею. Это их семья и их друзья. А ты расскажи лучше о себе.

Сестра Ж. на секунду закрылась от меня листом пекарской бумаги, потом постелила его на противень и принялась выдавливать на него ребристые полоски блестящего теста.

— Мы с Борей свадьбу сегодня обсудили, – сообщила она. Таким тоном, каким бы, например, сказала: «Мы с Борей сегодня собрали два ведра колорадских жуков».

— Интересно, – кивнула я. – Что решили?

— Решили позже дообсудить, – Жозефина отправила противень в духовку заправским жестом, будто шар для боулинга – по дорожке.

— Плодотворный день-то был, – заметила я. – Нам начальство такие совещания частенько устраивает. Три часа сидим, потом три дня думаем, чего сидели.

А сестра, не улыбаясь, опустилась на табуретку у плиты и вперилась в духовку, как в иллюминатор.

— Боря предлагал пожениться в октябре, к году знакомства. Или в ноябре – чтобы везде была грязь и слякоть, а у нас праздник. Или тридцать первого декабря, чтобы уже ночью мы были женаты год. Или в январе, числа десятого-двенадцатого, чтобы продлить каникулы и себе, и гостям. Или второго февраля, потому что День сурка, и свадьба будет длиться вечно.

— Ой, здорово, – отреагировала я сразу на все замечательные Борины идеи. – Тебе какой вариант больше нравится?

— Да не знаю я, – вернулась Жозефина к песне про колорадского жука. – В октябре мы переезжаем на работе в новый офис, в ноябре пожалуют заграничные боссы – проверять, как мы в новом офисе обжились. Свадьба в Новый год чревата тем, что гости забудут на нее явиться, а после каникул все устанут праздновать, да и дополнительные выходные взять трудно.