Книга Кризис Ж, страница 93 – Евгения Батурина

Я еще и глаза закатила, и подбородок у меня непроизвольно дернулся от досады. Молодец, Антонина, просто друг года и сестра века.

— Не знаю я, что не так, – заплакала она тогда в первый раз. – Только что в Сочи все было нормально. И кольцо красивое. И Боря ужасно трогательный. И Кузнецовы тоже – которые прилепили на дверь своего кафе настоящую, специально изготовленную табличку «Выходи за меня замуж, Джо», и не пускали никого в зал, чтоб Боря мог спокойно сделать предложение… Они потом первые нас поздравили, конечно, и табличку с собой в багаж положили, как первую семейную реликвию. Оля Кузнецова радовалась по-детски – она любит свадьбы и сюрпризы. Все говорила: «Ну как ты могла купиться на историю про восьмидесятилетие! Мы с тобой друзья в фейсбуке*, а там написано, что день рождения у меня в марте, а не в сентябре!» Как будто я читаю ее профиль перед сном, ага. В итоге я засмущалась, потому что Кузнецовы меня по очереди обнимали, а Борю в четыре руки хлопали по плечу. И он решил сместить как-то фокус, предложил действительно отметить все их дни рождения сразу, 120-летие то есть. Кузнецовы к нему не приезжали в июле – не могли оставить отель и в принципе не одобряли празднование сорока лет. В общем, потом пришли их дети, Василиса и Ваня, и Василисин парень Афоня, похожий на Шерлока, и тоже начали всех со всем поздравлять. Ваню я первый раз видела, он идеальный мальчик из кино, в которых влюбляешься, когда тебе двенадцать лет. И в КВН еще играет, а я любила когда-то КВН. Короче, сидели мы там, и мне было двенадцать, а им сто двадцать, и до семи утра что-то весело праздновали. Потом поднялись с Борей в тринадцатый номер, и он был так счастлив… Господи, мне все это правда казалось хорошей идеей.

Сестра Ж. всхлипнула громко и закачала головой – не могла продолжать. Оперлась лбом о правую руку, и на пальце ее блеснуло идеальное кольцо. Чудесный Боря любит ее и хочет на ней жениться. Да уж, огромная проблема и законный повод порыдать.

Это я так подумала – а сама пошла кофе варить. Жозефина не спала ночь, и сейчас уже вторая ночь на подходе. Может, новообращенной невесте просто кофеина не хватает, чтобы осознать собственное счастье.

— Пей, – велела я, поставив перед ней большую оранжевую чашку и маленький белый молочник. На чашке с кофе было написано «Я люблю чай». Мир полон противоречий.

— Спасибо, – сказала в нос Жозефина. – Я понимаю. Замечательный человек меня любит и хочет на мне жениться. И тебе, наверное, кажется, что я страдаю фигней.

— Чем бы ни страдала, а страдаешь искренне, – вздохнула я. Она процитировала мои мысли почти дословно, а мыслями этими я не гордилась.

Сестра Ж. вытерла глаза окольцованной рукой. Обожглась кофе, остудила его молоком, сделала несколько глотков. Я молча подвинула к ней вазочку с конфетами, она так же молча ее отодвинула.

— Мне кажется… я вынудила его… заставила сделать предложение, – произнесла она, спотыкаясь о каждое слово. – Задавала вопросы про бывших, ревновала, параноила. Боря просто придумал выход. Это не значит, что он хочет жениться – это значит, что не хочет больше слушать мой бред.

— Прости, дорогая, но я тоже бред слушать не хочу, – возразила я, снова слегка взбешенная. – Как это все только рождается в твоей бедной голове! Нормальная же взрослая женщина.