Книга Кризис Ж, страница 91 – Евгения Батурина

Но он все равно явно беспокоился.

В номере Боря сразу ушел в душ, а я села на синий диван, где четыре месяца назад страдала от неразделенной любви, которая потом внезапно оказалась разделенной.

А вдруг сейчас Боря как раз хочет со мной расстаться? Поэтому плохо слушает и зависает. Да нет – решительно опровергла я собственную теорию. Отчего-то в Сочи мне было легко ему доверять. Не стал бы он меня сюда тащить, чтобы бросить.

Я вышла на балкон. Поискала в себе тревогу – не нашла. Поискала в небе звезды – нашла. Луны почти не было видно – только тоненький аккуратный полукруг светился закрытой скобкой. Интересно, почему в кино всегда показывают исключительно полнолуние?

Пришел Боря, встал рядом, закурил, отгоняя от меня дым. Мы молчали, дым летел куда хотел и таял в темноте. Я придвинулась к Боре, поцеловала его в плечо. Он обнял меня и погладил свободной рукой по голове.

— Ты сегодня странный, – сказала я. – Все в порядке?

— Да, конечно, – ответил он преувеличенно нормальным тоном. – Просто обдумывал там один проект.

— Инвесторский?

— Ага.

— И что, решил инвестировать?

— Попробую, – мне показалось, он улыбнулся. – Там сложный партнер, но сама идея хорошая.

— Расскажешь?

— Потом как-нибудь, – положив сигарету тлеть в пепельницу, он достал из кармана тренькнувший телефон. – Гойко пишет. Нам нужен кокур?

— Кто?

— Кокур, – повторил он. – Десертное вино. Они с Антонинкой в Ялте и завтра собираются в магазин при винзаводе. Спрашивает, брать ли нам, и сколько.

Брать ли нам. Уютно это прозвучало и тепло, очень по-семейному, что ли.

— Нравятся мне все-таки ваши отношения, – сказала я. – Нет, правда. Вы, небось, алкоголь-то впервые попробовали вместе, в один день?

— Угадала. Домашнее вино его бабушки Вали дегустировали. Лет в четырнадцать, что ли. Собирались на деревенскую дискотеку, выпили для храбрости. Ему дало в голову, мне в ноги, никто никуда не пошел.

— Может, и к лучшему, – заметила я.

— А его дочь Танька, кстати, у меня дома впервые попробовала виски, – сказал Боря, снова затянувшись сигаретой.

— Впервые? Ей сейчас вроде бы… семь?

— А тогда был год.

Я понимающе кивнула, хотя ничего не понимала. Боря пояснил:

— От меня ушла Наташа, и я запил. Не горжусь этим, просто обрисовываю ситуацию. А Гойко тогда первый раз остался один с ребенком – отправил Лейсанку в дом отдыха, потому что иначе она постоянно рыдала. В общем, он нянчился и с Танькой, и со мной. Однажды они зашли проверить, как я там, не помер ли. Я не помер, зато Танька отхлебнула моего виски. Хорошо так отхлебнула, стакан на столе схватила, мы не успели среагировать.

— Я помню Таню, у нее непроницаемое лицо, – усмехнулась я. – Теперь понятно почему. Девочку уже ничем не удивить.

— Да. Мой маленький собутыльник. Я, кстати, с тех пор стараюсь не впадать в запои. Не понравилось. И в целом меру соблюдать – хотя бы в плохом. У меня вообще с этим проблемы.

— С алкоголем? Не замечала, – удивилась я.

— С чувством меры, – грустно ответил Боря и затушил сигарету. – Я знаю, что меня бывает много… почти всегда.

— Странно, а мне вот тебя часто не хватает, – сказала я. – Кокур берем. Две бутылки.

Боря посмотрел на меня с удивлением и благодарностью. Так же, как смотрел, когда я впервые там, в тринадцатом номере, его поцеловала.