Книга Кризис Ж, страница 283 – Евгения Батурина

— Подъем, Волчок, – он энергично отдернул вторую штору. – Время не ждет, оладьи стынут!

Едва позавтракав, мы поехали в центр Краснодара, на улицу Красную. Папа сел за руль Шварцмана, потому что давно хотел прокатиться на мерседесе.

— Хорошо идет, – с удовольствием отмечал он, – мягко так. Лар, не укачивает?

Мама с заднего сиденья – меня-то, конечно, впихнули на переднее – уверяла, что ей там очень хорошо, ведь у нее фантастический вестибулярный аппарат.

— Надо же, – сказала я, когда мы вышли, припарковав Шварцмана напротив отеля, в котором год назад я пила кортадо и ела «Наполеон», принесенные Борей. – Самый центр, а тут столько частных домов. И сразу же – сетевая гостиница. Прямо город контрастов.

Мама встрепенулась: ей не хотелось, чтобы Краснодар казался мне городом контрастов, лучше пусть будет суперсовременной столицей Кубани.

— Там в конце улицы много красивых кафе, даже с фалафелем, – уважительно произнесла она. – А еще у нас парк строят, как в Москве, осенью обещали открыть.

— Мне кажется, где-то здесь было кафе с вафлями, – сказала я. – Или не здесь?.. Кафе маленькое, а вафель много.

— Есть, есть такое, – закивала мама, вытирая губы. – Хочешь туда?

Организм мой был до бровей заполнен оладьями, но немного ностальгии в нем тоже плескалось. Так что мы с родителями пошли в кафе с вафлями, где год назад суровая Зинаида обещала сестре Антонине взбить сливки и взбила.

Мама читала меню, как псалтырь, водя пальцем по строчкам. Папа сразу захотел вафлю с горой бекона на подушке из майонеза, потому что, видимо, оладьи ел без сметаны. Я выбрала что-то красивое, с ягодами и кремом. Тут определилась с предпочтениями мама: вафля из муки грубого помола с пророщенным воздухом – что-то такое она вычитала, зожница наша. Папа пошел делать заказ к стойке, где стояла девушка с белым, как мука высшего сорта, лицом. Пока они там веселились («Грубого помола нет, есть бесцеремонный, и пророщенного воздуха нет, есть только отдельно кислород и водород»), я решила немножко допросить неподготовленную маму.

— Мам, у меня важный вопрос не про вафли.

— Слушаю, дочь! – кивнула она, как заправский тренер.

— Помнишь, папа уходил к тете Лене? – Еще бы она не помнила, жестокая ты, Жозефина, женщина. – Почему ты его обратно приняла? Только из-за меня?

— Ай, хочешь, скажу, что из-за тебя, – засмеялась вдруг мама. – Тебе как лучше?

— Мне бы правду, – немножко обиделась я.

— Ну правду так правду, – мама немного понизила голос, когда в кафе вошли три бритых амбала, тоже захотевшие вафель. – Не твое это дело!

— А, – засмущалась я так, как не смущалась, когда раскрылось преступление с новогодними конфетами.

— Между двумя людьми нет никого, – добавила мама. – Ни детей, ни родителей, ни любовников. Как двое решат, так и будет. Я тебе хоть слово сказала про твоего Борю? Нет. Хотя, может, было что сказать. Но я молчала и папе не велела вмешиваться. Потому что нас это не касается. А про меня и отца твоего знай одно: мы живем хорошо и жалеть нас не за что, поняла?.. Ген, я передумала, хочу кукурузную вафлю с семгой. Поменяешь?

Папа, подошедший было к нашему столику, развернулся и отправился обратно к бледной девушке – превращать водород в кукурузу. Мамочка выглядела настоящей королевой.