Книга Кризис Ж, страница 286 – Евгения Батурина

Валерия Расторгуева завалила меня фотографиями дочки Маши. Я разглядывала их, стоя в пробке в районе Лазаревского и ожидая, когда же нашу колонну пустят по реверсивной полосе: там велись ремонтные работы. «А мы пузыри пускаем», – похвасталась счастливая Валерия.

Лена Маленькая, очевидно, прочитала мое сообщение не сразу: уж очень долго и красочно извинялась, пока я обгоняла вонючий и медлительный грузовик на подступах к Дагомысу. Зато она все еще была в Туле, и ей доверили зажигать свечки на мамином именинном торте. «Как твои? – спрашивала Лена. – Тоже обрадовались?»

Последней проявилась Лена Большая – я уже ехала по центру Сочи и пыталась понять, где же мне сворачивать к отелю: навигатор надышался кавказских трав и завис в самый ответственный момент. «Временно недоступна», – вот что ответила Лена Большая на мои «как ты там?». Ладно, позже попробую еще.

Мы со Шварцманом прислушались к коллективной интуиции и с третьего раза нашли забронированный синий отель. Я остановилась у разъезжающихся дверей, вошла в лобби, спросила сонного мальчика на ресепшен, есть ли у них парковка. «Добро пожаловать, нету», – равнодушно произнес мальчик. Я подождала, пока он снимет сотню копий с моего паспорта, расписалась тут и там, получила ключ-карту, выслушала информацию о завтраке до одиннадцати и пароле от вайфая, вернулась к Шварцману и отвезла его в тихое бесплатное место. Он мигнул фарами и мгновенно уснул, прямо как Боря. А я повесила на плечо сумку, сунула под мышку пакет с салатами, доехала на дребезжащем лифте до номера 708 и, толком не рассмотрев его, тоже легла спать: завтра большой день.

Большим был только день, а вот номер – наоборот. Ночью я этого не заметила, но утром, встав с постели и стукнувшись сразу ногой о кровать и локтем о стену, подумала: что это за коробка из-под мороженого, в которой я очнулась? Не просыпаясь, сходила в ванную, возвратилась, прихрамывая (ушибла палец), попыталась снова заснуть, но тут либретто заиграл целый оркестр перфораторов. Я полежала, подождала: ну, что-то где-то срочно чинят, сейчас починят и перестанут. Однако концерт не прекращался.

Я вышла в коридор прямо в маминой ночнушке. Прошлась налево, потом направо. Посчитала: в пяти номерах на этаже активно шел ремонт. Рабочие либо не обращали на меня внимания, либо воодушевленно махали мне, отгоняя от лица пыльные облака.

Из номера я позвонила на ресепшен:

— Доброе утро, это семьсот восьмой. Видимо, произошла ошибка, на моем этаже ремонт.

— Да, все верно, – подтвердила мои опасения равнодушная девочка, сменившая на посту равнодушного мальчика. – На седьмом ремонтные работы. Продлятся до первого июня.

— Тогда можно меня переселить? – спросила я, все еще уверенная, что ночной мальчик просто плохо соображал, что делает, и потому отправил меня в царство перфораторов.

— Жозефина Геннадьевна? – зевнула девочка, пощелкав клавиатурой.

— Да.

— Вы бронировали двадцать восьмого по скидке. Свободных номеров нет. Мы фуллибукт.

— Вы кто?

— Фулли! – отчеканила она. – Букт! Все занято, отель полон гостей. У нас четыре звезды, поэтому было так дешево.

— Ах, четыре звезды, – произнесла я, даже не надеясь на то, что девушка поймет сарказм. Остальные мои мысли потонули в перфораторном крещендо.