Онлайн книга «Кризис Ж»
|
— На работу. Дорогая? — Ой, жалко, – ойкнула Гусева еще раз. – А можешь хотя бы полча-асика мне уделить? Мне та-ак важно с тобой поговорить! — Ну, я еду до «Строгино», это полчаса примерно и есть… – подсчитала я автоматически. — Не-ет, это не то. Давай выйдем на «Парке Победы», там прямо у метро «Шоколадница», быстренько поговорим и поедешь дальше? Мне о-очень нужно! Просто здесь (она обернулась презрительно) лю-уди. После треволнений вчерашнего вечера я была слишком слабой, чтобы сопротивляться гусевскому напору. Да и любопытство некоторое ощущала: что она хочет со мной обсудить через тринадцать лет молчания, да еще и так срочно? До «Парка Победы» Гусева безостановочно рассказывала о том, как провела все эти годы. Мама ее здорова, папа до сих пор работает, брат им помогает, потому что сама Гусева мало зарабатывает. У брата уже трое детей, а у самой Гусевой только двое, две девочки. Они болеют по очереди и не ходят в сад, и гусевское начальство недовольно ее постоянными больничными, а муж недоволен, что дома беспорядок и у Гусевой не получаются голубцы. Мы вышли на «Парке Победы», преодолели длиннющий эскалатор (за это время я многое узнала о голубцах) и сели в «Шоколаднице» за последний свободный столик, очень неудобный и на ходу. Народу было столько же, сколько в метро: похоже, на работу сегодня никто не торопился. — Ну вот, – с облегчением произнесла Гусева, сев на деревянный стул и красиво положив ногу на ногу. – Я тут работаю недалеко в салоне красоты. Дай я на тебя посмотрю! Ты изменилась… Ну да, вчера мне разбили сердце, а сегодня я, невыспавшаяся и вздрюченная, оделась не глядя, наугад сунув руку в оранжевый шкаф, собрала волосы в разъезжающийся хвост и, кажется, накрасила только один глаз. О маникюре и говорить нечего. Персонал салона красоты был бы в ужасе. — А ты прекрасно выглядишь, – честно сказала я Гусевой. Я бы даже произнесла слово «шикарно», но не люблю его. Гусева блистала – ну, на свой лад: локоны, каблуки, что-то кожаное и в обтяг, и глаза накрашены точно оба. — Спасибо!! – Гусева бурно обрадовалась комплименту. – Я губы вот немножко подколола, заметно? — М-м, – я не знала, какой ответ правильный. – Тебе очень идет! — Классно смотрится, да, естественно? – с облегчением засмеялась Гусева. – Ой, Козлюк. Прости меня, дуру. Так, видимо, мы переходим к главной теме. — Помнишь мою свадьбу? Ну, с Павликом. Ну конечно помнишь. В общем, я, да, виновата! Но на самом деле все устроила не я, а Инка, – тут же объявила Гусева себе амнистию. – Инка, такая черная, с носом, из колледжа моя подружка, в фиолетовом платье была. Я помнила Инку: именно она объявила мне, что Гусева с мужем (видимо, Павликом) не хотят видеть меня на свадьбе, потому что я порчу им праздник и жизнь. — Короче! Инка тебя приревновала к своему парню, он фотограф был на свадьбе, и ей показалось, что слишком долго тебя фотографировал и много трогал, когда всех выстраивал в ряд. Ну, она подошла к Павлику моему и спросила: ты не против, если эта (ты, значит) уйдет? А Павлик дебил, сказал, не против. И потом мы с ним вдвоем еще фотографировались, он отошел, а она ко мне: Окс, твоя свидетельница сказала, что платье у тебя безвкусное и ты выглядишь, как баба на самоваре. Ну я и… сама понимаешь, разозлилась. |