Книга Кризис Ж, страница 180 – Евгения Батурина

Меня удивил последний аргумент: не «ему вредно», не «у него особая гриффон-диета», не «на фига я тогда корм покупаю», а «слишком много внимания».

— Мне, конечно, по темпераменту больше кунхаунд бы подошел, – объяснил Филипп. – Флегма такая, обожаю. Или кот, опять же, с которым гулять не надо. А не это.

«Это» вскочило и исполнило пируэт: услышало слово «гулять» – но зря обрадовалось…

— А почему ты тогда выбрал гриффона? – спросила я, дуя на кашу: к пашоту приступать не спешила, неловко было перед Гришей. – Видно же, что он категорически не кунхаунд, кто бы это ни был.

— Моя бывшая жена – заводчик гриффонов. Наверное, я хотел произвести на нее впечатление, – Филипп немного нервно поправил свои красивые очки. – Пока ухаживал за ней, говорил, что мечтаю о такой породе. И она мне одного щенка оставила, когда уходила. Все, можешь осуждать.

— Погожу пока, – возразила я. – Кот, если что, отписан мне в наследство моими бывшими и их детьми.

— Ну, ты, как всегда, победила. Уйди отсюда, хватит пялиться, не могу!

Последнее относилось, вроде бы, к Грише – который, сделав самый скорбный из всех сковородничков, отбыл в прихожую на свой коврик. Тоненький, сиротский серый коврик.

— Может, ему лежанку купить специальную? Диванчики такие есть… – начала я.

— По-моему, моя собака тебе нравится больше, чем я, – улыбнулся Филипп, подошел и обнял меня сзади, зарылся лицом в мои волосы. – Это ужасно несправедливо. А я ведь даже завтрак сегодня заказал, я молодец!

В общем, вопрос собачьего диванчика повис в воздухе.

После длинных выходных начались еще более длинные будни. К нам на работу приехало иностранное начальство, целая делегация. Новый офис гостям понравился: хозяйственный отдел (подозреваю, обратившись к черным магам) за праздники придал помещению рабочий вид. Днем мы все заседали на митингах и брифингах, а вечерами развлекали наших визитеров – группами водили их в музеи, бары, клубы и театры. Больших начальников – в элитные заведения, начальников рангом пониже – в места попроще. Так, в среду мы с генеральшей Валерией Расторгуевой из трейд-маркетинга сопровождали четырех так-себе-боссов в Малый театр (большие боссы в это время сидели, соответственно, в Большом). Спектакль шел на Большой Ордынке, а не на исторической сцене.

— Ну, хоть Ордынка у нас большая, – шутила Валерия Расторгуева, когда так-себе-боссы не слышали. Впрочем, все остальное время она с ними общалась – объясняла, что происходит в спектакле (мы смотрели «8 любящих женщин»), рассказывала, что по этой же пьесе Франсуа Озон снял фильм, сыпала подробностями на беглом, пусть и простоватом английском. Гости были довольны, а мне почти ничего не приходилось делать, так что Валерию я тем вечером особенно любила.

После спектакля мы посадили иностранную делегацию в такси, а сами пошли к метро – машины обе оставили дома, так как в театральном буфете нам полагалось выпить с подшефными по бокалу шампанского.

— Ох, подышать хоть настоящим воздухом, – статная Валерия развела плечи, будто пытаясь растянуть легкие пошире, и с удовольствием засопела носом. – А то все кондиционеры, все ненастоящее.

— М, – согласилась я. – Спасибо тебе за то, что взяла на себя все общение. Вчера я с другой группой просидела в «Докторе Живаго» четыре часа – мы торжественно ужинали. Сегодня уже еле языком ворочаю, особенно английским.