Книга Кризис Ж, страница 178 – Евгения Батурина

Ну, я ждала… продолжения. Хорошо же все начиналось. Классные кафе, правильные разговоры, Академия наук, собака славная, и снег, и дедушка в пальто, Борис зовут. И ночью все было куда темпераментнее, чем утром.

Я замотала головой, напугав женщину, стоявшую передо мной на эскалаторе. Так, все, срочно забыть и эту ночь, и это утро, и этот поцелуй Иуды то ли в щеку, то ли в ухо. Да какого Иуды – Филипп тебя не предавал, ничего тебе не обещал, зато много говорил о свободе личности и о том, что «в отношениях двух взрослых людей, может, и есть всего два главных закона – не давить и не торопиться». А ты явно поторопилась и теперь умираешь от стыда, хотя ничего плохого тоже не сделала.

Когда я добралась до Нехорошей квартиры, стыд улегся, а щека гореть перестала. Ну не вышло у тебя, Жозефина, ловко и красиво, как в кино, отомстить уехавшему Боре, с первого же раза отыскав себе новую хорошую любовь в клубе «22.20»! Подумаешь. Рано делать сковородничек. Не получилось кино – зато получилась жизнь. А в ней – и маргарита в ледяных бокалах, и снежинки на пальто, и меренга на лимонном пироге, и Джек Николсон. Все это было хорошо, а остальное можно смыть, добравшись до душа.

А потом – спросить у Бори, как его дела.

Я открыла дверь Нехорошей квартиры. В прихожей меня встретил не кот, не Илюха и даже не попугай, а друг Илюхи, мускулистый Гавриил.

— Простите, мы с Жекой думали свалить до того, как вы придете, – объяснил он, улыбаясь, и бережно взял у меня пальто. – Играли вчера допоздна, решили уже ночевать…

— Да ладно уж, – улыбнулась и я. – Здесь всегда кто-то ночует. Завтракать будете?

— Жека и Илья спят еще, – Гавриил, вспомнив об этом, перешел на шепот. – И кот тоже, и попугай. Мы их кормили и воду меняли, и лоток…

— Молодцы, – кивнула я. – Я вас тоже покормлю, когда будете готовы. Стучите в комнату с ружьем.

Парень прошептал «спасибо» и на цыпочках пошел в гостиную. Вскоре оттуда раздался низкий скрип (Гавриил сел на диван), а потом высокий скрип кресла-кровати и недовольное ворчание Жеки: «Че ты, рано ж еще…» Кот не показывался: видимо, для ночлега выбрал Илюхину сычевальню. Попугай и тот молчал.

Я бросила сумку в комнате с ружьем (называть ее своей комнатой пока не привыкла) и, прихватив пижамные штаны и майку, отправилась в душ. Минуту простояла под горячей водой, смывая память о сегодняшнем утре, надела пижаму, вернулась в комнату, натянула на себя половину одеяла и проспала тысячу часов.

Разбудил меня кот своим фирменным укоризненным «мэ».

— Ничего не знаю, – пробормотала я. – Всю ночь была здесь, никаких собак не выгуливала.

Зайка прыгнул на мою кровать и свернулся на ней всепрощающим узлом. А я включила подаренный Кузей ночник-медведь и проспала еще миллион часов.

Когда к вечеру я вылезла из постели, в Нехорошей квартире, кроме меня, уже не было ни одного человека. В ночнике-медведе села батарейка, он не светился. Где-то вдалеке попугай пел про розового фламинго. Под дверью нашлась белая картонная коробка с запиской: «Мы стучали, но… Это вам на новоселье яйцеварка, она все умеет, зовут Яйцеслав Восьмой». И подпись: «Гаврила и Женя». Я открыла коробку. И правда, яйцеварка, блестящая, хромированная, на восемь яиц. Будет дружить с бесчисленными кофеварками – какой только техники теперь нет у нас на кухне!