Книга 13 минут радости, страница 99 – Евгения Батурина

Бестужев шёл за мной и то ругался, то просил, то обвинял («Истерику устроила при родителях»), то переходил на ласку («Фроськин, ну малыш, ну что случилось?»).

Я дошла до остановки у какого-то Дома культуры. Дальше убегать от Бестужева было некуда, молчать мне надоело.

— Лёш, ты не расстраивайся, – сказала я дружелюбно, хоть и хрипло. – У тебя же есть ещё одна девушка.

— Какая девушка? – возмутился Бестужев довольно искренне.

— Блондинка. Имени не знаю. Любит белые бикини и фотографироваться у ёлки.

— У какой, нах, ёлки?

— У новогодней. Твоя мама показала мне много ваших снимков.

— Олька Нелидова, что ли? – вскинулся Лёша. – Так это когда было!

Нелидова, конечно. Оленька Нелидова, маленькая княжна из дружественного клана.

— Ну, я точно знаю, когда это было. Там даты стоят на фотографиях.

— Да все не… – Бестужев замолчал, кашлянул недовольно. Понял, видимо, что отпираться бесполезно.

Показалась маршрутка.

Прежде чем подойти к «газели», я зачем-то спросила:

— Скажи, она красивее меня? Больше тебе нравится? Честно только.

Бестужев хмуро ответил:

— Ну, лицом может быть. А фигура у тебя лучше.

Меня швырнуло на ближайшее сиденье, я закрыла дверь с размаху.

— Не ломайте мне машину, девушка! – проорал водитель, газуя.

Бестужев развернулся и направился к своему дому.

Ну вот я дошла до истории про остров.

На остров (или в Бухту радости? или на озеро в Мытищах? разберёмся лет через двадцать) мы с двести второй группой собирались поехать после летней сессии. Сдадим последние экзамены – и к воде. Купаться, смывать с себя нервозность, недосып и лишние знания о Дидро с Руссо и Тютчеве с Фетом. Выйдем из реки и снова будем с чистой совестью этих товарищей между собой путать…

Ехать должны были все, кроме нас с Бестужевым – мы-то планировали провести выходные с его родителями: и так много раз переносили дату знакомства, потому что у Маргариты Степановны еженедельно менялись планы. Я очень хотела на остров, но выбрала семью. Однако теперь, после просмотра семейного альбома, кажется, имела право изменить решение.

Честно говоря, добравшись тогда вечером до железнодорожного вокзала в Серпухове, я не знала, куда ехать – в Москву или Тулу. Придумала так: какая электричка ближайшая, в ту и сяду. Ближайшая была до Москвы.

В ДАС я явилась ночью. Удивила Алейник. Рассказала ей немного про Оленьку Нелидову и удивила ещё сильнее. Таська вела себя как образцовая подруга: Бестужева – ругала, лицо моё – хвалила, меня – утешала и уговаривала поехать завтра на остров. Я и так собиралась, но с уговорами же лучше.

Наутро мы, Алейник в красивейшей соломенной шляпе с полосками и я, с полосками от подушки на некрасивом лице, отправились на станцию «Речной вокзал». Остальным общежитским сказали, что выйдем раньше, чтобы заблаговременно купить билеты на кораблик: мне не хотелось в метро объяснять друзьям, где Бестужев, а на кораблике я уже надеялась затеряться в толпе. Последнее удалось легко: в то утро на остров, кажется, собралось пол-Москвы. Июнь стоял жаркий, город накалялся и пах плавленым асфальтом, купальники и надувные круги требовали выгула. Взойдя на борт корабля, я тут же отстала от Алейник. Видела её шляпу издалека, но догнать не стремилась: Таське хотелось общества, мне – одиночества. Однако внизу было душно даже с открытыми окнами, так что я вскоре поднялась наверх – там хотя бы воздух, и виды, наверное, красивые. На воздух и виды, впрочем, уже претендовали те самые пол-Москвы. Люди дышали, смотрели и толкались. Некоторые пары стремились сделать на «мыльницы» незабываемые фото с раскинутыми руками в стиле «Титаника» (нет, дорогие одногруппники, это точно было на кораблике, в электричке такой фокус бы не прошёл!). Другие перегибались через борт и ловили лицом брызги. Остальные просто пытались пробраться поближе к носу корабля и занять места получше.