Книга Еще 11 минут радости, страница 113 – Евгения Батурина

Самолётная обморочная духота давила, читать было тяжело и делать вид тоже. Тем более меня угораздило взять в полёт толстенный американский роман – такой, где маленький городок, и закусочная с дрянным кофе, и школьный бейсбол, и Брюс Спрингстин, и несколько поколений одной семьи, все одинаково несчастные, и кто-то был на Вудстоке, а кто-то перезаложил дом, и написано, скорее всего, писателем по имени Джонатан. В этих книгах еще почему-то обязательно погибает собака, в основном под колёсами, а виноват всегда отец семейства… Сотый раз перечитав строчку, в которой несколько героев с именами на Д и Дж вели разговор о питчерах и иннингах, я посмотрела в иллюминатор. Там ничего нового не было. Мимо нашего ряда по проходу пробежала проводница – понесла кому-то стакан воды. Вслед за ней медленно двигалась пожилая женщина в широкой вязаной кофте, напевала: «А-а-а-а-а-а-ааааа, а-а-а-а-а-а-а» – укачивала внука. Зачем сейчас укачивать? Скоро же будить. Мотив песни был всем известный: придёт серенький волчок и так далее. Внук покряхтывал и цеплялся за бабушкину кофту.

Мой серенький волчок, мой Филя умер 9 января 2016-го, вечером. Я была рядом всё время, сестра Ангелина и её Боб очень помогали – и с лечением, и вообще. Кажется, Филя ушёл, зная, что его любят. И радовался, что я никуда от него не ухожу. Мы хорошо поговорили.

Наступил первый рабочий день, 11 января, понедельник. Мне не надо было на работу. Не надо было гулять с собакой. Не надо было проверять, как там собака.

Все Филины игрушки, и лежанку, и миски, и поводки увезли Ангелина с Бобом, сказали, так лучше. На табуретке, свесив руки вниз, лежал мой старый голубой свитер. Сестра не знала или забыла, что это не только мой свитер, но и Филин – он спал на нём в свою первую ночь у нас дома, двенадцать с чем-то лет назад, и потом тоже любил: обнимал, тыкался в него мордой, когда я уезжала в командировки.

Я села на табуретку, прямо на свитер, открыла интернет и прочитала, что 8 января, за день до Фили, умер Дэвид Боуи.

Думала, что ко всему этому готова, а оказалась не готова.

Из аэропорта Минвод нас отвезли в придорожную гостиницу с высокородным названием – то ли «Аристократъ», то ли «Империалъ». Сгрузили у ресепшен, начали расселять по номерам и обещать, что утром борт, скорее всего, вылетит. Инициативная группа призывала не ждать милости от авиакомпании и поехать в Сочи прямо сейчас – на минивэне какого-то Хачатура. Ночью, по горной дороге, за много денег. Группа пессимистов вопрошала в пустоту: «Нас хоть покормят?..» Бабушкин внук в очередной раз проснулся и заглушил все споры.

Я вышла из очереди на заселение, потому что она больше шумела, чем двигалась, и встала в углу. Сейчас самые громогласные разойдутся по номерам, и мне тоже рано или поздно выдадут ключ. Не от люкса, но я и не претендую. В телефоне висело сообщение от Алейник: «Фрось, ты прилетела?» «Да», – ответила я. Необязательно же уточнять, куда именно.

Минут через двадцать в лобби стало значительно тише, суета переместилась к лифтам и лестницам. Я подумала, не пора ли вернуться на ресепшен, и тут меня за плечо схватила бывшая соседка по самолёту – та, с места B. Схватила больно: на предплечье уже была парочка синяков от её острых локтей.

— Девушка, – запыхавшись, проговорила она. – У вас есть муж?