Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
— Открытая, – подсказала я. – И ты всё понимаешь. — Ну да. Понимаю, что я ей нравлюсь, например. С тобой мне это никогда не было очевидно. Даже, скорее, наоборот. Как будто я могу теоретически заслужить, если постараюсь, но шансов мало. Типа есть ты и твой уровень, а есть я, где-то внизу, стою, как дурак, на солнцепёке, голову задрав… Давным-давно Бестужев, стоя на пороге комнаты 707, утверждал, что выбрал меня, потому что «тянулся к свету». Уже тогда любил метафоры. А теперь Дарье без него темно… — Мне жаль, что ты себя так чувствовал, – сказала я наконец. Пошловатая формулировка, как будто из учебника по популярной психологии. Но на Бестужева она внезапно подействовала, и он бросился ко мне с объятиями, чуть не завалил вместе с табуреткой. — Фроськин, да чего ты! Ты ж мой родной человек. – Он потряс меня за плечи. – Я ж правда думал, мы состаримся вместе! — Угу. Но состарилась только я. — Вот! – он снова взял торжествующе-обвинительный тон. – Вот так ты разговариваешь! — Как, Лёш? — Ты имеешь в виду, что я тебя променял на молодую девицу? Это ты обо мне думаешь? Что дальше побегу покупать красную «феррари»? Да Дашка тебя… нас моложе всего ничего. Ей 29 лет. Ну 28, ладно. И она взрослее и умнее, чем видно по этому письму. Что ты ржёшь? Не веришь? Написал человек в минуту слабости, ну и она как раз не журналист, вообще-то, пишет как умеет. Я вовсе не пыталась высмеять умственные способности Дарьи. Просто Бестужев недавно купил красный «форд»… У мужа тем временем опять сменилось настроение – на исповедальное. Он тихо придвинул к себе вторую табуретку, сел и дрожащими губами проговорил: — Она сильно переживает, правда. Думает, я её теперь брошу. Так нежно Бестужев произнёс это «она». Я вспомнила вдруг, что за последние полгода не раз слышала слово «Дашкин», когда муж разговаривал по телефону «по работе». Могла бы давно догадаться: в такой манере он называет только любимых людей. Ну, и по возросшему количеству командировок могла. И по вечерним бдениям в офисе. И даже по тому, как он перестал настаивать на том, чтобы в выходные мы поехали Серпухов вместе… Кстати, интересно, в прошлом июле, когда я посещала концерты и слушала пластинки, Бестужев правда достраивал дом брата или уже выстраивал отношения с Дарьей? Надо спросить. — Лёш, ты ужинать будешь? – спросила я вместо этого. — В смысле «ужин отдай врагу»? – усмехнулся он криво. — Не преувеличивай. Двигайся к столу, есть бефстроганов. Я действительно не считала Бестужева врагом. В том числе потому, что, прочитав в Дарьином письме «мы с Вами любим одного мужчину», подумала сначала вовсе не о муже. При посадке в Сочи беспокойная Ирина с места B держала меня за руку. Мы уже достаточно для этого сблизились и достаточно вместе настрадались: бегали через дорогу на заправку и ели напополам последний оставшийся там сэндвич с тунцом и сомнительным сроком годности; ждали последствий, лёжа поверх покрывала в полулюксе; ждали наутро автобуса в аэропорт Минвод; ждали объявления своего рейса в аэропорту; ждали посадки, всматриваясь в облака. Наш борт приземлился в Сочи со второй попытки. Предыдущий ушёл во Владикавказ. Как только самолёт замедлил бег и смолкли (на этот раз точно заслуженные) аплодисменты экипажу, Ирина отпустила мою руку, вытащила из поясной сумки телефон и закричала в него: «Вадь, мы сели! Чуть не померли со страху! Если доберусь до гостиницы, ещё позвоню!» |