Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 50 – Фил Шрайбер

И рыжие чешуйки у слива. Он их тогда чуть не смыл.

«Не в землю», — просил он тогда на пустыре. Котори теперь понял, что это значило для меча — в землю.

Он вспомнил, как валун сдвинулся над его рукой.

Потом другое воспоминание — угли. Всюду красное. Огромные пальцы двигаются с трудом. Кровь — теперь уже самого кузнеца. Руки держат меч и медленно остывают.

А потом — солнце. Склон. Чей-то короткий смех.

Свой он узнал не сразу.

— Это ты? — спросил Котори.

Танто гудел, как на дороге. Соглашался или просто пел — Котори не знал.

— Он тебя узнал, — сказал Котори. — Даже таким.

Провёл большим пальцем по деревянной рукояти.

— А я пока только знакомлюсь.

* * *

Полоса лунного света дошла до порога. Котори подвинулся за ней — третий раз или четвёртый. Куртка задралась.

Он потянул край вниз, но колени так и остались снаружи — серые, круглые. Раньше куртка их прикрывала.

— Ты тоже села, — сказал он куртке. — Надо было лучше просушить.

Одёрнул ещё раз и оставил.

Сколько раз он прослушал песню, Котори уже не помнил. После десятого сбился со счёта. Песня каждый раз доходила до солнца и смеха. Дальше ничего не было.

Луна ушла за крышу. Полоса на полу укоротилась и исчезла. В лезвии остались только два жёлтых огонька — отражение его глаз.

Он посмотрел в дверь.

Гин лежала спиной к нему, мордой к воротам, оба хвоста на носу. Она помещалась на ступеньке целиком, вместе с хвостами.

Ноздря у кузнеца была больше.

«Меня и слушать сначала не хотели, — сказала она над картой. — Потом сказали, где».

Старшие сами работали с железом, знали, где искать кузню. Неужели не знали, какую плату принимают демонические кузнецы? Что к ним можно прийти за помощью — и самому оказаться платой?

Котори сжал рукоять и сразу ослабил пальцы.

Если знали, зачем отправили к нему Гин?

Он встал, подобрал ножны и убрал танто. Когда проходил мимо Гин, она шевельнулась.

— Что случилось?

— Ничего. Спи.

— Я не сплю.

Хвосты снова легли на нос.

Котори спустился к воротам. Свет из глаз лёг на пустую тропу.

— Вы же знали, куда нас посылаете.

Он сказал это тихо, будто они могли услышать. Потом оглянулся на Гин.

Может, они думали, что с аякаши и лисы кузнец возьмёт что-нибудь другое. Но почему тогда не объяснили Гин, что предложить? От чего отказаться, если попросит? Она знала дорогу, знала про старое железо. А о плате сказала только: «Что-нибудь возьмёт».

У святилища сидели каменные лисы. Та, что с головой, смотрела на город. Котори задержался перед ней, но спрашивать не стал. Он даже не знал, имеют ли они к старшим какое-нибудь отношение.

Поклонился обеим и пошёл обратно к крыльцу.

У входа в кузню Гин не смогла сделать ещё один шаг. А он пошёл вниз с жетоном и фотографией в кармане. А если старшие и не ждали их обратно? Избавились от него вместе с мечом — и от Гин, которая за него просила?

От этой мысли он остановился посреди двора.

Он не слышал их разговора. Даже не знал, как выглядят старшие. Помнил только слова Гин, её больное ухо и чужую кровь в песне железа. И всё меньше верил, что им просто помогли.

Котори сел на порог. Положил танто в ножнах поперёк колен и прижал ладонью, чтобы не скатился.

В пещере его никто не тронул. Кузнец взял жетон и вернул меч, отдав собственную жизнь. А что сделал бы, если бы не узнал клинок? Котори представлял, как огромные пальцы смыкаются над ним. Опускал глаза на ступеньку. Этого не было. Он не знал, было бы.