Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 43 – Фил Шрайбер

— Он живой?

Котори посмотрел туда же.

— Дышит.

Она не спросила больше. Только шерсть на хребте, которая уже легла, поднялась снова, и она отошла от щели ещё на шаг.

— Велел через неделю забрать, — сказал Котори.

Помолчал, глядя на щель.

— Там меч отозвался. Сразу, как он заговорил.

Гин перевела взгляд на пустой рюкзак.

— Значит, не зря ходили.

— Не зря, — повторил Котори.

— Тогда пошли. Здесь ночевать нельзя.

Он поднялся, собрал термос и крышку. Рюкзак стал легче. Котори подтянул лямки, но, прежде чем идти, опять полез рукой проверять свёрток. Нащупал пустую коробку и остановился.

— Пошли, — сказала Гин уже тише.

* * *

Домой шли полтора дня, под дождём.

Ведро в зале звенело, когда они пришли. Котори задрал голову. Брезент держался; вода нашла щель у другого края.

— Завтра, — сказал он крыше и переставил ведро.

Гин ничего не посоветовала. Села рядом, пока он снимал рюкзак.

Дни он считал на доске.

Два уже прошли с разговора в кузне. Котори отмерил ладонью место подальше от одинокой черты за меч и провёл две новые. Одну за другой. Новый гвоздь царапал тоньше; первую пришлось повторить.

— Эти — дни, — сказал он Гин. — Ту не считай.

На третье утро после разговора с кузнецом поправил брезент. Положил мокрую ладонь на колокол, постоял, слушая ответ. Сходил к Хаяси.

— Вернулся. Только скоро опять уйду.

— Починили?

— Делает. Через неделю велел забрать.

Хаяси кивнул на рюкзак.

— А там теперь что?

— Тофу. Гин ждёт.

Нанами и Рико он не застал. Завернул к магазину ещё раз вечером, но девочек уже не было.

Гин приходила каждый день. Ложилась теперь на верхнюю ступеньку — обломка в зале не было — и смотрела, как Котори добавляет черту.

Однажды сказала:

— Пять.

— Четыре. Ты опять его самого посчитала.

Она отвернулась к дождю.

К вечеру пятого дня Котори уложил рюкзак. Новую еду, воду, сухие тряпки. Пустую коробку поставил сверху.

Шестую черту провёл перед выходом. До кузнеца было полтора дня; на седьмой как раз успеют.

Дождь ночью перестал. Сквозь сосны на доску легло солнце — первое за неделю. Котори приложил ладонь к тёплому дереву, потом поднял рюкзак.

* * *

Гин шла впереди и оборачивалась.

— Ты сказал, он большой. Насколько?

— У него одна рука с наш зал. Даже больше, наверное.

— С ваш зал?

— Я её обходил. Там напрямик не пройдёшь.

— А глаз?

— Я не смотрел.

— Совсем?

— Ты же говорила.

Она фыркнула и убежала вперёд. Через сто шагов ждала.

— А молот?

Она расспрашивала всю дорогу. Только у второй реки замолчала и стала принюхиваться.

Склон выглядел по-прежнему.

Камни, мокрая трава, папоротник. Нависшая скала — та же. Под ней, где чернела щель, лежал камень, серый, с прожилками, ничем не отличный от соседних, и трава подходила к нему вплотную, будто росла здесь всегда.

Котори обошёл его. Приложил ладонь. Холодный. Провёл пальцами вдоль края, поискал шов.

— Здесь был вход. Вот тут, я же пригибался.

Гин стояла поодаль, подняв нос, и медленно поворачивала голову из стороны в сторону.

— Не пахнет, — сказала она.

Уши у неё легли назад.

Свёрток лежал перед камнем, на плоском месте, где трава была примята.

Котори узнал свою тряпку, в которую заворачивал гвозди. Даже узел был завязан так же.

Котори опустился на колени. Солнце стояло высоко и лежало на тряпке целиком.

Он развязал.