Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 16 – INDIGO

Лера вошла следом, она вообще была тише Милы во всём, привыкла держаться на полшага позади, но взгляд её казался ничуть не менее решительным, спокойным и твёрдым. Обе они, матери его внуков, встали плечом к плечу на пороге кабинета, плечом к плечу, он понял: подруга его дочери настроена ничуть не менее решительно, просто предпочитает, чтобы говорила Мила, так повелось у них давно, и он подозревал, что это разделение ролей далеко не случайно.

Он почти сразу догадался, из-за чего они пришли. Связи с Алексом не было уже несколько суток. Почему и что произошло, он не знал и не мог ничего изменить. Это волновало его нисколько не меньше, чем его жён, а может, и больше, потому что он, в отличие от них, прекрасно понимал, сколько всего может пойти не так там на окраине империи.

За долгие годы службы он привык, что корабли пропадали на длительное время в силу самых разных причин, но сейчас эта тишина, слишком долгая, ему совсем не нравилась.

— Мила, — сказал вице-адмирал, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно и радушно, хотя внутри у него уже всё сжалось в предчувствии тяжёлого разговора. — Проходите, присаживайтесь. Что случилось?

— Ты прекрасно знаешь, что случилось, пап, — отрезала она и шагнула вперёд, к его столу, так решительно, что вице-адмирал невольно отодвинулся в кресле назад, вместе с Алексой на руках, произвольно пытаясь отгородить внучку. — Связь с Алексом пропала несколько суток назад, в двадцать два шестнадцать по станционному времени. Я звонила в диспетчерскую трижды. Мне трижды сказали одно и то же слово в слово, будто зачитывали по бумажке: технические неполадки, ожидайте, всё под контролем. — Она остановилась напротив него, упёрлась ладонями в стол, наклонилась вперёд и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, так что он почувствовал на щеке дуновение её взволнованного дыхания. — Вот только ты не диспетчер, пап. Ты — командующий флотом!

Она отвела взгляд от отца и посмотрела на молчавшую Леру, будто ища подтверждения собственным словам, коротко, почти умоляюще, и Лера в ответ едва заметно кивнула, не произнеся при этом ни звука.

— У тебя нет связи с собственным зятем больше суток, а ты сидишь здесь и играешь с внуками, будто ничего не происходит, — продолжила она, и голос её дрогнул, уже откровенно, соскользнув на полтона выше, — значит, ты либо знаешь больше, чем говоришь, либо…

Она осеклась на полуслове, и он увидел, как у неё дрогнули губы — впервые за весь разговор на её лице проступило не раздражение, а неприкрытый страх, тот самый, детский, знакомый ему ещё по каюте старого крейсера, страх маленькой девочки, боящейся, что взрослые не справятся.

— Либо что, Мила? — тихо спросил он, хотя уже догадывался, что она хочет сказать.

— Либо с ним что-то произошло, а тебе ничего нам не сообщать, — чего ей стоило произнести это вслух, и как тяжело дались ей эти несколько слов, как задрожали при этом её пальцы, вцепившиеся в край стола.

Лера за её спиной шевельнулась, но промолчала, только положила ладонь Миле на плечо, на секунду, будто говоря без слов: я здесь, я с тобой, но говори ты. За все годы, что Лера была частью их семьи, вице-адмирал успел изучить эту её манеру, она умела быть рядом, умела поддерживать, ничего не требуя взамен, и в этом молчаливом жесте было больше опоры, чем в ином долгом монологе.