Книга Дикарка для Альфы, страница 103 – Рая Вельс

— Совсем?

— Совсем.

Несколько секунд Аркадий молча смотрел на него, после чего ровным, безэмоциональным тоном произнёс.

— Андреевский мёртв.

Виктор впервые за весь разговор едва заметно дрогнул.

— Как?

— Это имеет значение?

Самойлов посмотрел на Покровского тяжёлым взглядом.

— Вы только что сообщили мне, что умер человек, с которым я когда-то прошёл войну. Да. Для меня это имеет значение.

— Несчастный случай. ДТП.

— И всё-таки я не понимаю, зачем вам понадобился именно я. Спецназ, выслуга, чеченская кампания — всё это осталось в прошлом. Чего вы от меня хотите?

Аркадий положил ладони на полированную столешницу и чуть подался вперёд.

— Ваши прошлые заслуги меня не интересуют, Виктор Николаевич. Как и ваша дружба с Андреевским — по крайней мере, сама по себе. Меня интересует то, что произошло семнадцать лет назад. В тот год, когда погибла его семья.

Между бровей Самойлова пролегла неглубокая складка.

— Что именно произошло?

Аркадий несколько секунд молча смотрел ему в глаза.

— Через шесть месяцев после смерти жены и дочери, Андреевский исчез. Вместе с трёхмесячным ребёнком. Семнадцать лет назад с территории Северных была похищена девочка. Ей было всего три месяца.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Мерно гудела вентиляция, и этот монотонный звук вдруг стал особенно отчётливым.

— Я знаю, что Андреевский был причастен к похищению, — продолжил Аркадий, не сводя глаз с собеседника. — И знаю, что провернуть такое в одиночку было непросто. Ему понадобилась бы помощь. Человек с подготовкой. Тот, кто умеет вести наблюдение, незаметно проникать на охраняемую территорию и уходить, не оставляя за собой следов.

Самойлов не шелохнулся. Только взгляд его на мгновение застыл.

— Похищение младенца? — медленно переспросил он. — Вы считаете, что я помогал Андрею украсть ребёнка?

— Я ничего вам не приписываю. Пока.

Аркадий выдержал короткую паузу.

— Что вам известно о похищении Неи?

— Да ничего я не знаю! — впервые голос Самойлова сорвался с прежней ровной ноты. Он подался вперёд, уперев сжатые кулаки в край стола. — Вы с ума сошли? Я не крал детей. И Андреевскому в этом не помогал.

— Не повышайте голос, — холодно произнёс Аркадий, даже не шелохнувшись. — Я прекрасно вас слышу.

— Тогда услышьте ещё раз. — Самойлов тяжело втянул воздух и заставил себя откинуться на спинку стула. — Я с детьми не воюю. Ни за деньги, ни по старой дружбе.

Аркадий несколько секунд молча смотрел на него.

— Когда вы в последний раз разговаривали с Андреевским?

Самойлов отвёл взгляд к лежащей на столе фотографии.

— После похорон. Через пару месяцев. Он позвонил сам.

— О чём вы говорили?

— Ни о чём толком.

— Конкретнее.

Самойлов помолчал.

— Говорил, что виновные ответят. Что месть не за горами и всё вернётся к ним той же монетой. Я решил, что это говорит человек, обезумевший от горя.

— И?

— Я попытался его успокоить. Что ещё я мог сделать?

Аркадий не сводил с него тяжёлого взгляда, отмечая каждую мелочь: едва заметное напряжение мышц лица, пульсацию жилки на шее, изменившийся ритм дыхания. Зверь внутри настороженно прислушивался к человеку напротив, улавливая запах гнева, старой боли и всплеск адреналина. Но ни один из этих признаков ничего не доказывал. Самойлов мог говорить правду. А мог быть слишком хорош в том, чему его когда-то учили.